до него дела нет. Он попросил, я передал, может быть у вас есть виденье, что вам проще денег ему дать.
- Вот скажи, командир, он что – оху… обалдел? Он откуда такие суммы берет?
- Я не знаю, но меня он уверял, что вы очень богатенький Буратино, имеете машину, дачу, квартиру, а он все это тоже очень хочет.
- Да пусть выкусит. Правильно говоришь, имею и машину, и дачу, только все это в прошлом. До «Мишки-меченного», не спорю, жил хорошо. Пенсия полковника, да плюс доплаты за наградные, позволяла ни в чем себе не отказывать, а теперь все – финиш. Иногда не знаешь, что купить – колбасы двести грамм, себя с женой побаловать или лекарства. Раньше мы детям помогали, а теперь, когда мы обнищали, дети нам даже помочь не могут – оба бюджетники.
- Это дело безусловно ваше, но у нас суды больше нескольких тысяч за клевету не присуждают, моральный ущерб у нас в стране мало котируется. И, если вас наличие записи о судимости в каком-то архиве не пугает…
- А что мне до этого архива? Мне жизни этой на пару раз вздохнуть осталась. Может быть, я даже до конца суда не доживу. Так что передай этому хмырю…
- Но тут, уважаемый Пал Палыч, для вас есть еще одна опасность – ваш оппонент может заключить договор на судебное представительство с дорогой юридической фирмой, и если вы дело проиграете, а судя по всему, вы его проиграете, вас обяжут оплатить Воронкову затраты на юриста, а там очень много можно накрутить. И адвокатам хватит, и Воронкову, и купленным свидетелям.
- А он что, еще и свидетелям денег дал?
- Пока, я думаю, не дал, но пообещал, уверен в этом. Так что идите, хорошенько подумайте, как дальше поступать. Если что-то надумаете – позвоните мне. Только обязательно, сами не в какие авантюры не влезьте.
В это время зазвонил телефон на моем столе.
- Да, Громов.
- Через двадцать минут, Союзпечать. – голос в трубке звучал глухо, обезличено, после этих слов мой собеседник на противоположном конце провода положил трубку.
- Все, Пал Палыч, прочитали, все верно написано? Тогда ставьте вашу подпись и до свидания, и еще раз прошу вас – сами ничего не предпринимайте, позвоните, не сочтите за труд, а я вам, глядишь, что-то посоветую. – я выпроводил озадаченного ветерана из кабинета и начал собираться.
Локация – Город, Спокойный центр
Бросив машину на соседней улице, я, прихватив с собой чехол с удочками, быстро дошел до «замороженной» стройки предприятия Союзпечати, что десять лет уродовала улицу Социалистическую своим пятиэтажным остовом, пролез через прутья ржавых ворот на огороженную территорию и двинулся к лестнице, идущей наверх недостроенного здания.
На втором этаже, на куче кирпичей, накрытых чистой газеткой, сидел Руслан Конев, в серой футболке, обтягивающей литые плечи и «вареных» джинсах, серо-голубого цвета, приживая к животу темный целлофановый пакет.
- Здорово. Что в пакете? – я оптимизмом относительно морального облика бывшего приятеля не страдал, поэтому направил на здоровяка чехол с удочками, положив палец в специальный вырез в брезенте, откуда виднелся спусковой крючок карабина, закреплённого в чехле, среди тонких бамбуковых удилищ.
- Да ничего такого. – Руслан, опасливо глядя на меня, медленно вытянул из пакета ярко-красную ветровку, с американским флагом на спине: - Жарко стало, вот и снял.
Руслан врал, как дышал. Ну сказал бы, что прочитал в учебнике для средней школы милиции, что в использование ярких элементов в облике фигуранта помогает последнему уходить от слежки или вводит в заблуждение очевидцев, но Конев предпочел соврать.
- Прости, братан… - я вскинул чехол с оружием на плечо, впрочем не отводя ни на секунду взгляда от своего визави и не убирая палец со спускового крючка: - Нервы ни к черту, от каждого шороха шарахаюсь. Все-таки, ты с корефанами из «тяжких» душегубы со стажем и с творческим подходом к делу, из каждой подворотни выстрела жду. Ладно, все это лирика. Что у тебя нового?
- Да что нового? Все по-старому – парни бухают. Раньше шлюх заказывали, потом деньги кончились, стали просто бухать с местными девками. Ну и планы строят, как тебя кончить.
- И в чем проблема? Взяли бы и кончили…
- Я не знаю. Мне кажется они чего-то ждут. Тебя лично кончать не хотят, им надо, чтобы на этот момент у них у всех алиби было. Меня хотели на это дело подписать, но я отказался. Сказал, что просто так на «мокрое» дело подписываться не буду, тем более, что на грехов поменьше, чем у них.
- Так может быть их сейчас брать? Шефу скажешь адрес, и пусть их там спеленают. Зачем тянуть? – меня этот вариант вполне устраивал: - Скажи адрес и завтра их на рассвете повяжут.
- Сообщай, только я точного адреса не знаю. – Руслан моего оптимизма не разделял: - Я то не с ними живу, они мне только звонят. Там, на выезде из города пять бараков, комнат по сорок в каждом. Они меня всегда на остановке автобуса встречают, я даже не знаю, в каком доме они обитают. И звонят хрен знает откуда – у меня определитель одни девятки показывает. Если считаешь, что их вычислят, то тогда конечно, сообщай полковнику, только если они уйдут – ко мне чтобы никаких претензий.
Я представил бараки железнодорожников, что строились вдоль Транссиба и его
