– А букет?
Вопрос вырвался неожиданно и смело, Лариса тут же смутилась и покраснела.
– А букет… А что букет? Если ты хотела спросить, не тороплюсь ли я на свидание, могу честно ответить, что не тороплюсь. Уже не тороплюсь, – Вадим усмехнулся и спросил:
– У тебя нет сигарет? Мои закончились. Надо бы остановиться возле какого-нибудь киоска, купить…
– Есть, – Лариса торопливо порылась в сумочке, отыскивая свою пачку. – Только у меня с ментолом.
– Валяй с ментолом. Какая разница, когда курить хочется. Ты тоже, если хочешь, кури.
Лариса, отрицательно покачав головой, отвернулась к окну, рассматривая машины, которые Вадим лихо обгонял. Влад, помнится, просто трясся над своей неновой «Шкодой», водил аккуратно, не превышая скоростного режима. Хозяин новенькой «Ауди», похоже, предпочитал максимальную скорость.
– Лихо водишь… – Лариса, упорно глядя в боковое окно, усмехнулась.
– Есть грех.
– Не боишься разбиться?
Вадим безразлично пожал плечами и философски заметил:
– Больше, чем отведено, все равно не проживешь.
И, усмехнувшись, добавил:
– Я год назад уже разбил машину. Причем ехал довольно спокойно, не гнал. В меня врезались. Машина – в хлам.
– А сам-то?
– Ну, немного помяло… Но, как видишь – не «в хлам», – Вадим засмеялся и в угоду девушке сбавил скорость. – А ты на «Курской» живешь?
– Нет, не на «Курской». Я в кино собралась, в «Формулу…».
– С подругой или молодым человеком? – Вадим с интересом спросил и перестроился в крайний ряд: почти приехали.
– Нет, ни с подругой, ни с молодым человеком. Одна. Решила прогуляться после работы, – Лариса охотно пояснила. И с сожалением бросила взгляд на торговый центр, к которому они уже подъехали: с Вадимом прощаться не хотелось.
– Ясно, – он лаконично ответил и, заметив, что освобождается одно парковочное место, устремился туда. – Приехали…
Они оба помедлили, словно не желая расставаться. Лариса нервно мяла в пальцах ручку сумочки, оттягивая обязательное прощание, но и понимая, что пауза слишком затянулась. И в тот момент, когда она уже собралась произнести слова благодарности и попрощаться, Вадим опередил ее:
– У тебя есть еще пара минут? Или ты опаздываешь?
– Нет, не опаздываю. Я вообще не знаю, во сколько сеанс, и на какой фильм пойду, поехала наобум, – она улыбнулась и снова откинулась на спинку сиденья.
– Хорошо. Кино – это хорошо, – он задумчиво произнес, думая совершенно о постороннем, не о фильме. – У тебя еще остались сигареты?
– Да, конечно, – она протянула ему пачку.
Они молча закурили. И только когда сигареты почти дотлели, Вадим снова первым нарушил молчание:
– Хотел бы с тобой в кино напроситься. Если ты, конечно, не против компании.
– О чем речь! – Лариса обрадовалась слишком явно. Она, пока курила, подумала о том, что можно было бы позвать Вадима в кино, только вот не знала, как бы это удобней было сделать.
После кино они, оставив машину возле торгового центра, решили прогуляться пешком.
– Хорошее совпадение – ты никуда не торопишься, я – не тороплюсь. Можно сказать, нашли друг друга, – Вадим весело засмеялся и подстроился под Ларисин шаг. Фильм им обоим понравился, и они еще какое-то время делились своими впечатлениями, затем, как обычно водится, заговорили о других фильмах – кто какие жанры предпочитает смотреть, о музыкальных вкусах, работе. Краткая общая информация, которой обычно делишься в светской беседе с человеком, с которым познакомился недавно. За разговором они не заметили, как далеко ушли от места парковки. Свернув с центральной улицы в какой-то переулок, куда уже не доносился с автострады машинный шум, они неторопливо шли и так же неторопливо, но увлеченно беседовали.
– В банке, где я работаю, некоторые продолжают считать, что я всего добиваюсь благодаря дядиной должности… И мне постоянно приходится доказывать, что я сам по себе тоже чего-то стою. Но с другой стороны, это обстоятельство как раз и стимулирует меня, не дает расслабиться и опустить руки, – Вадим усмехнулся и задернул на куртке «молнию»: похолодало. Лариса зябко поежилась и сунула замерзшие руки в карманы. Вадим заметил это и обеспокоено спросил:
– Замерзла?
– Нет. Не очень, – ей не хотелось, чтобы он прервал прогулку из-за того, что она замерзла. С Вадимом было легко и интересно общаться. Вряд ли когда-нибудь еще выпадет подобный шанс так вот просто прогуливаться с ним по городу и говорить на любые темы.
– Обманываешь! Нахохлилась, как воробушек, и нос покраснел от холода, – он усмехнулся, как будто понял, почему Лариса не сказала правду. – Если ты и в самом деле не торопишься домой, могу предложить посидеть в одном уютном месте. По улице гулять и в самом деле холодно, не май месяц.
– Не тороплюсь!
– Давай тогда вернемся к машине. Этот ресторанчик находится не близко отсюда.
Что за чудесный подарок судьбы! Подобного вечера не было в ее жизни давно – еще, наверное, со времен начала романа с Владом. Впрочем, помнится, к Владу тогда она испытывала совершенно иные чувства. Ей льстило его внимание, шутки казались забавными, может, она даже с некоторым восхищением слушала его рассказы о нем самом и любовалась его красивым профилем, но когда заканчивалось время свидания, спокойно, без особого волнения и грусти расставалась с ним и отправлялась домой. Сейчас же, прогуливаясь в компании Вадима, она дорожила каждой секундой, проведенной с ним, как каждой песчинкой, зажатой в кулаке горстки золотого песка.
Она не осмелилась бы назвать те ощущения, которые сейчас испытывала, чувствами – просто побоялась бы признаться самой себе, что Вадим за такой короткий период «шапочного» знакомства умудрился вызвать у нее чувства. Ее ощущения были сравнимы с легкой предутренней дымкой, робко и бережно вуалирующей спящие бутоны. Эта дымка недолговечна – с первыми лучами солнца она растает, обнажая нежную красоту раскрывающихся бутонов. К этой дымке хочется прикоснуться, но из боязни не острожным и грубым прикосновением разорвать ее паутинное кружево, наслаждаешься ее красотой на расстоянии. Украдкой рассматривая Вадима, Лариса силилась понять, что так ее в нем привлекло. Он не обладал такой яркой внешностью, как Влад, и все же было в нем нечто особое, что-то, что на уровне неясных ощущений и еле улавливаемых подсознанием волн приковывало внимание, стреноживало, не позволяя выйти обратно за линию его обаяния. Точечные удары не расплескавшихся феромонов, остро и метко бьющие по инстинктам.
В машине Вадим включил печку, и Лариса тут же с готовностью подставила замерзшие ладони под горячую струю воздуха.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
