Читаем без скачивания Сатана в церкви - Пол Доуэрти

Несколько часов простоял Корбетт в ожидании, глядя в окно, пока во внутреннем дворе не увидел Невилла со священником, связанным по рукам и ногам. Вниз Корбетт не пошел, но даже сверху было заметно, что несмотря на гневные протесты, тот очень напуган. В сопровождении нескольких лучников Беллет ступил на длинную каменную лестницу, ведущую в подземную тюрьму, и скрылся из виду. Корбетт знал, что теперь остается только ждать. Написав короткую записку, он отправил Ранульфа к Элис, чтобы успокоить ее, но при этом ни словом не обмолвился о происшедшем. Потом он завернулся в плащ и лег в ожидании Невилла.

Уже стемнело, когда Корбетт очнулся от неспокойного сна, потому что кто-то грубо тряс его за плечо. Это был Невилл.

— Пойдемте, господин чиновник, — прохрипел он. — Лучше вам быть там.

Корбетт встал, облегчился в garderobe[9] в углу комнаты, вымыл руки и лицо в лохани с холодной водой и, вытеревшись плащом, отправился следом за Невиллом в подвальный застенок. Солдат повел его по той самой узкой лестнице, по которой несколько часов назад шел священник. Потом он повернул направо к маленькой двери в основании одной из башен. Когда они вошли внутрь, Корбетту показалось, что он попал в преисподнюю. Помещение было холодным, сырым, с низким потолком. Факелы в ржавых подставках на стенах мигали и шипели, запах мокрой земли под ногами мешался с запахами дыма, угля, крови, пота и страха.

Комната была пустой, за исключением двух соединенных между собой жаровен в дальнем углу, возле которых стояло несколько небольших табуретов. Со стены свисали цепи и кандалы, однако взгляд Корбетта тотчас притянула к себе некая жутковатая возня в глубине помещения.

Когда он подошел поближе, то разглядел троих мужчин, голых до пояса и с повязками на головах, чтобы пот не стекал на глаза. Их спины блестели. Все трое склонились над жаровнями, держа длинные железные пруты за обмотанные тряпками рукояти, чтобы не обжечь руки. Корбетт увидел, как один из них приподнял раскаленный прут и опустил его на что-то, что Корбетт принимал за тень в углу, пока не услыхал истошный крик и не увидел, как «тень» судорожно дернулась. Только тогда он понял, что это и есть священник — он висел на цепях, прикованных к запястьям, и был совершенно голый, если не считать набедренной повязки. На теле у него зияли глубокие раны, оставленные железными прутьями. Корбетт подавил вспыхнувшую было жалость, понимая, что для нее сейчас не время. Не исключено, что этот человек причастен к смерти Дюкета, к смерти юного Симона и к двум нападениям на него самого. Втайне Корбетт страшился только того, что его подозрение пало на невиновного.

— Он ответил на вопросы, которые я просил ему задать?

Невилл покачал головой:

— Нет. Он говорит, что не имеет отношения к смерти Дюкета.

У Корбетта бешено застучало сердце и во рту пересохло от страха.

— Но что-нибудь он сказал?

Невилл ухмыльнулся:

— Наговорил с три короба. Все время призывает на помощь своего господина, Сатану! Такое слышать от священника!

Корбетт обошел жаровни, миновал палачей, которые выжидательно смотрели на него, приготовившись в очередной раз жечь раскаленным железом тело несчастного.

Было ясно, что священнику больше не вынести мучений. В лице Беллета не осталось ни кровинки, в глазах полыхал огонь безумия, в худом костлявом жалком теле едва теплилась жизнь.

— Ну что, господин священник? — прошептал Корбетт. — Вот мы и встретились снова, хотя и в неожиданных обстоятельствах. — Он подошел ближе, чтобы только священник мог услышать то, что он проговорил в мокрые от пота волосы, свисавшие на ухо. — Ты убил Лоренса Дюкета?

Беллет медленно повернулся к нему, прищурив глаза и словно выплывая из омута боли.

— Так это ты, чиновник! Ублюдок! Деревенщина! Ты не знаешь, с кем связался. Ты и все тебе подобные скоро будете сметены с лица земли.

Что-то еще пробормотав, Беллет сделал попытку приподняться, чтобы хоть как-то уменьшить мучительную боль в груди и ногах.

— Я могу это остановить, — сказал Корбетт. — Я могу это остановить, только признайся. Что такое Пентаграмма? Кто приказал убить Дюкета? Кто убил Симона? Кто приказал убить меня?

Беллет отвернулся, и Корбетт понял, что тот втайне смеется над ним. Не помня себя от ярости, чиновник схватил его за подбородок и заглянул ему в глаза:

— Говори же! Говори!

Единственным ответом был поток брани и брызги слюны. Потом священник дернулся, вытянулся и вдруг обмяк, уронив голову на грудь.

Невилл подошел ближе, оттеснил Корбетта и ощупал грудь и шею священника.

— Умер. Всё. Это конец. — Невилл поглядел на Корбетта. — Что делать с трупом?

Корбетт пожал плечами:

— Заверните в саван и похороните с нищими.

С этими словами он вышел из застенка, где жуткие фигуры по-прежнему маячили в мрачном мерцающем свете возле жаровен. Жалости к Беллету чиновник не испытывал. Теперь он точно знал, что этот человек виновен, он был преступником и играл не последнюю роль в убийстве Дюкета. К тому же, по собственному признанию, он был изменником и участвовал в заговоре против короля.

На другом берегу черной, укрытой туманом реки вновь, надвинув на лица капюшоны, собрались члены «Пентаграммы» и теперь сидели вокруг Невидимого, своего вождя. Все молчали, однако как будто чего-то ждали или боялись.

— Значит, один из нас погиб?

Возвещающий — тот, кто сидел справа от Невидимого, — кивнул:

— Нам известно, что его схватили. Наверно, он уже умер, и благодарить за это надо Корбетта! Наш соглядатай в канцелярии сообщил, что Корбетту слишком много о нас известно.

— Тогда почему бы не убить его? — спросил еще один, и в его голосе послышался страх. — Он приходит в «Митру» к своей зазнобе, я несколько раз видел его там…

Голос затих, и воцарилась ледяная тишина.

— Мы не можем убить его там, и вам это известно, так что не стоит говорить об этом! — Возвещающий четко проговаривал каждое слово. — Вы знаете о соглашении. Никто из нас не должен говорить о том, кто мы — мужчины или женщины, чем занимаемся и где бываем. Тем не менее… — Глаза Возвещающего блеснули под маской, когда он обвел взглядом людей в капюшонах. — Мы казним Корбетта и таким образом отомстим за нашего покойного собрата. Но главное — это наша Великая Цель. Мы должны подготовить отряды, собрать побольше оружия и ждать сигнала к началу восстания!

— А Корбетт? — не унимался кто-то.

— Мы нашли для него особого мстителя, — твердо проговорил оратор. — Считайте, что Корбетт уже мертв!

16

На другой день Корбетт отправился в церковь Сент-Мэри-Ле-Боу, оставив распоряжение Ранульфу прийти туда же. Ни в церкви, ни в доме священника никого не было. Невилл дал ему ключи Беллета, однако, как ни странно, дверь оказалась незапертой. В комнате, где Корбетт уже побывал несколько недель назад, все было по-прежнему. В жаровне — много пепла. На единственном в комнате сундуке — недопитая чаша с вином, подъеденный крысами сыр. Сбросив все на пол, Корбетт поднял тяжелую деревянную крышку. Когда он стал вынимать вещи, грязную рясу, штаны, кожаные башмаки, повеяло затхлым запахом плесени и пота. Больше в сундуке ничего не было. Корбетт огляделся. Должно быть что-то еще. Неожиданно он сообразил, чего не хватает.

В доме священника не было ни креста, ни распятия. Корбетт постучал по обшитым деревом стенам, осмотрел стол, но не нашел никаких предметов религиозного обихода. Отшвырнув ногой грязные половики, он вошел в маленькую комнату, служившую кухней и кладовкой. И поразился, до чего там грязно. Тут стоял заляпанный чем-то стол, низкий табурет, еще была полка с треснувшими чашами и сальными деревянными тарелками. «Этот человек жил как свинья», — подумал Корбетт. Он вернулся в большую комнату и увидел вход на чердак, который, наверное, служил Беллету спальней. Перегородка из полированного дерева закрывала чердак от посторонних глаз. К тому же подняться наверх можно было лишь по шаткой деревянной лестнице, стоявшей вплотную к стене.

Попробовав сначала, насколько крепка лестница, Корбетт с осторожностью ступил на нее. Наверху глазам чиновника предстала совсем другая картина, вопреки его ожиданию увидеть те же грязь и беспорядок. В крошечной комнатке с одним высоким окошком было много света. Пол навощен, на побеленных стенах тяжелые бархатные драпировки с изображениями сладострастных сцен. Почти все пространство занимала огромная кровать с шелковым зеленым, как море, покрывалом. Зайдя за перегородку, Корбетт уселся на кровать и сразу почувствовал, что под ним отличная пуховая перина. Рядом с кроватью стоял с одной стороны деревянный табурет и на нем свеча настоящего воска в серебряном подсвечнике, а с другой — небольшой деревянный сундук с великолепной резьбой. Корбетт вытянулся на кровати, чтобы открыть крышку сундука.