В эту ночь Лаура проснулась от шума — бегали по всему дому.
— Что стряслось? — спросила она, высовывая голову в коридор в тот момент, когда Маргарита выскочила из комнаты Умберто. — Что-нибудь с синьором Росси?
Кухарка вся дрожала.
— Ему стало хуже, — ответила она, всхлипывая и вытирая глаза краем передника, который впопыхах надела поверх ночной рубашки. — Синьора Эмилия послала за доктором и за синьором Энцо. Она вместе с синьорой Анной и синьором Стефано у него. О, синьора Лаура, он… с трудом дышит. Это разрывает мое сердце. В этот раз, я думаю, он не оправится.
Несмотря на все старания врача, человек, в лучшие времена вершивший судьбами тысяч людей, а в последний день своей сознательной жизни сделавший ее сына Паоло одним из наследников своих миллионов, скончался в по местному времени. Энцо застал отца в живых и пробыл с ним час без одной минуты. Когда Энцо появился на лестнице, Лаура, бесцельно расхаживавшая по залу в халате и тапочках, пошла ему навстречу.
— Его не стало, да? — спросила она, когда он посмотрел на нее.
Опустошенный, взлохмаченный, с отросшей за ночь щетиной на подбородке, Энцо кивнул.
— Ему так опостылело валяться целыми часами в кровати, дожидаясь очередного удара… даже лучше, что все закончилось.
— Я огорчена… до глубины души… Остановившись на черно-белых мраморных плитках, которыми был покрыт пол в зале, Энцо — в линялых джинсах, спортивной куртке и изношенных комнатных туфлях похожий на бродягу — не отрывал от нее глаз.
— Верю, — ответил он.
Моментом позже Лаура бросилась к нему в объятия и зарыдала на его плече. «Давай же, плачь!.. Это то, что ты сейчас должен делать», — молча, яростно умоляла она его.
Наверху закрылась дверь и послышались шаги. Осторожно убрав голову Лауры с плеча и слегка отступив от нее, Энцо сжал ее ладони в своих руках.
— У тебя билеты на самолет на пятницу, — сказал он и добавил, пристально глядя ей в глаза и до боли сжимая пальцы: — Обещай, что ты не уедешь?
Он не уточнил, на сколько она должна остаться. Но разве можно отказать ему? Он так нуждается в ней! Это было ясно как день. Для того чтобы понять это, хватило одного мгновения.
— Обещаю! — ответила она, ощущая, как связывающие их таинственные нити, которых она так страшилась, становятся все крепче, стягивают их, подобно смирительной рубашке, сотканной из стальной паутины.
Невзирая на приближавшиеся шаги Эмилии, которая должна была вот-вот появиться, Энцо вновь прижал Лауру к себе.
Глава седьмая
Ощущение, что над ней и Энцо нависла неминуемая опасность, вернулось к Лауре и не покидало ее накануне похорон ни на минуту. Очутившись в объятиях Энцо в ночь, когда умер его отец, она окончательно уверовала в неминуемость ожидавшей их беды. Однако Лаура не могла расстаться с Энцо сейчас. Он рассчитывал на ее сочувствие и ясно дал это понять. Он ожидал, что она останется до тех пор, пока тело Умберто не предадут земле. Хотя формально ее отъезд в Штаты был только отсрочен, а не отменен совсем, у Лауры сложилась твердая уверенность в том, что и после похорон ей не удастся вырваться из Италии.
Невольно она ухитрилась выдать свое беспокойство Кэрол, когда звонила, чтобы сообщить, что Умберто умер и ее возвращение откладывается еще на неделю.
— Что стряслось? — спросила ее партнерша по фирме. — У тебя такой голос, словно ты не в себе. Неужели так переживаешь смерть отца Ги? Ты же его почти не знала!
Прижимая к уху трубку в большом, заставленном книгами кабинете Энцо, Лаура силилась облечь свои волнения в приемлемую для чужого слуха форму, придать своим словам маломальский смысл. Но это оказалось невозможным. Не уверять же, что она знает Энцо уже века и что беда, возможно, нагрянет оттуда — из давно прошедших времен. Это прозвучит явным доказательством ее безумия. Она не хотела, чтобы Кэрол встревожилась.
— От горя я не умираю, если ты это имеешь в виду, — призналась она. — Хотя, к своему удивлению, я немножко полюбила Умберто. Но все это трудно объяснить.
Будучи женщиной практического склада, Кэрол тем не менее обладала поразительной интуицией.
— Твое нынешнее состояние, надеюсь, не связано с братом твоего мужа? — спросила она, как бы размышляя. — А может, у тебя продолжаются те головокружения, от которых ты страдала дома?
Спутниковая связь с телефоном на мгновение прервалась.
— Возможно, — призналась Лаура, умышленно оставляя Кэрол в неведении, на какой вопрос она отвечает.
— У тебя были новые приступы? Я имею в виду головокружения.
Сознаваться в этом было очень неприятно, но и врать подруге не хотелось, тем более что Кэрол не проведешь.
— Да, — призналась она. — Два раза. Последний — менее недели назад. Надеюсь, что с этим покончено.
Кэрол в ответ также выразила надежду на это.
— Как только ты попадешь домой, я тут же отведу тебя к врачу, — сказала она. — А еще лучше попросить совета у хорошего итальянского медика, если ты задержишься там надолго. Главное, относись к этому проще, хорошо? Не постись. Больше отдыхай!
— Так я и сделаю, — пообещала Лаура. Трансатлантическая связь обходилась недешево, и они вскоре после этого закончили разговор, не касаясь ни Энцо, ни чувств Лауры к нему. Так было даже лучше. Она уже вешала трубку, когда он вошел в комнату и обнял ее за талию.
— Хвала небесам за то, что они мне тебя послали, сага, — тихо сказал он, коснувшись щекой ее волос. — Ты островок покоя в этом море свар.
Опять свары, и наверняка опять из-за нас с Паоло. Пора нам отправляться восвояси», — подумала Лаура, но чувства ее противились доводам рассудка.
* * *
Отпевание Умберто Амадео Росси, знаменитого конструктора спортивных автомобилей, богатого промышленника, бывшего некогда мишенью для сплетен благодаря своей колоритной внешности и многочисленным любовным похождениям, состоялось в Турине, в соборе Сан-Джованни. Шел дождь, небо затянулось свинцовыми тучами. Площадь перед собором пестрела раскрытыми зонтиками.
Пропахший пылью, ладаном и оранжерейными цветами, мрачноватый изнутри собор усугублял печаль собравшихся. Лаура ожидала, что похороны будут пышными, и тем не менее была слегка ошарашена количеством высоких правительственных чиновников, бизнесменов, знаменитостей, толпившихся в соборе вместе с рабочими завода Росси и соседями. Чтобы сдержать напор любопытных и возможных нарушителей порядка, полиция оцепила все входы в собор. Все же членам семьи пришлось буквально прорываться сквозь толпу репортеров с фотоаппаратами и телекамерами на пути от траурного лимузина до церкви.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
