выходные пролетели на одном дыхании? Как там её зовут? Лина? Дина?
***
Я не знаю, к какому тайному обществу принадлежат таксисты, но то, что там их зомбируют на игнорирование ПДД, попутно отключая инстинкт самосохранения, — двести процентов.
— Не-не-не, с работы — только на «тролле», — дал я страшную клятву самому себе. Пускай долго, пускай придётся погулять под снегом, зато гарантированно останусь живым.
Весь день я то и дело косился на заоконное царство белой мглы.
— Василий, вы шоколад употребляете?
— Только тот, в котором не меньше пятнадцати оборотов.
— Тогда с меня пузырь «Моцарта».
— А, вот ты к чему. Не разоряйся, просто купи молочную шоколадку с фундуком — отнесу дочкам.
— Договорились. Но завтра я её не обещаю: погоды-с.
— Нелётные, — согласился Вася. — Поэтому у меня к вам, коллеги, предложение уговорить шефа сократить нам на час сегодняшний рабочий день.
— Думаешь, получится? — усомнилась Ольга. — У него ведь пунктик по поводу соблюдения правил.
— Ну, не мог же он без остатка вытравить из себя человека, — я поднялся из-за стола. — И я за попытку воззвать к этой части его бюрократической натуры. Тимыч, ты что скажешь?
— Можно попробовать.
Похоже, он насовсем перестал меня видеть. Радоваться бы, что общение само собой свелось к необходимому минимуму, да как-то натужно получается.
— Значится, Василий, идёмте к начальству?
— Без группы поддержки никак? — тем не менее Вася тоже встал. — Ну, идём.
Шеф сдался через пятнадцать минут блестящей аргументации и клятвенных уверений завтра же отработать прогулянное время. Правда, капитуляция прозвучала обещанием подумать, но по факту это была чистая победа, так что выйдя из кабинета начальника мы с Васей торжественно пожали друг другу руки.
Официальную индульгенцию на отгул нашей команде выдали за три минуты до оговоренного срока, отчего по скорости сборов мы переплюнули любого солдата-срочника.
— Завтра все приходят на час раньше, — напомнил Вася, крутя в пальцах ключ от комнаты. — Тебя, Андрюша, это особенно касается.
— Да, да, я не забуду.
— Надеюсь. Поедем на дальнем лифте, дабы не вводить коллег в грех зависти?
— Тогда уж лучше пешком по пожарной лестнице, — внесла коррективу Ольга.
— О, спортсменка и комсомолка! А учла ли ты, как мы вчетвером станем топать? Со всех этажей народ сбежится.
— Оль, Вася прав, — обстановка побега ненадолго вывела Тимыча из кататонии. — Вариант с дальним лифтом оптимальный.
Уверен, скажи это я, Ольга бы по-женски обиделась. Однако Тиму возражение сошло с рук.
— Как хотите, — она равнодушно повела плечом. — Кто ключ сдавать будет?
— Я, — добровольно взял на себя обязательство Вася. — Всё, хорош время на болтовню тратить. Выходите по-тихому.
Идея уйти с работы раньше оказалась чертовски удачной. Во-первых, в снегопаде случилось короткое затишье, позволившее мне быстро добраться до автовокзала пешком. Во-вторых, я почти не ждал троллейбус. И в-третьих, в подошедшем транспорте было приемлемое количество пассажиров. В общем, на своей остановке я сошёл в добром расположении духа и бодро зашагал через пустырь к новеньким высоткам.
Почти совсем стемнело, зажглись пока редкие в нашем районе фонари. Снежные хлопья сыпали всё чаще, ветер усилился, подталкивая порывами в спину. Я прибавил шаг и вдруг заметил бредущую мне навстречу сгорбленную фигуру. Вскоре стало возможно различить, что это бомжеватого вида дедок, с усилием тянущий за собой чем-то нагруженные детские санки. Когда мы поравнялись, я, как человек воспитанный, поинтересовался: — Дедуль, далеко идёшь? Может помочь?
Дед остановился и остро посмотрел на меня тёмными, блестящими бусинками глаз.
— Спасибо, внучек, я сам как-нибудь управлюсь. Лучше вон ему помоги, — он ткнул узловатым пальцем куда-то мне за спину.
Я обернулся: никого.
— Внимательнее смотри, внучек.
Я присмотрелся — ну нет там людей. Только сугробы, брошенные вагончики строителей, фонарь да трансформаторная будка, от души изрисованная местными талантами. Обычные граффити: бессмысленные для постороннего субкультуре человека сочетания букв, корявые попытки изобразить нечто художественное. Впрочем, кое-какие рисунки смотрелись неплохо: например, резной силуэт сидящей на травинке бабочки.
— Дедуль, так я не понял… — я повернулся было к собеседнику, а его и след простыл. — Вот фигня. Английский дед, блин.
Ветер чувствительно пихнул в плечо: ну-ка шевелись, пока снеговиком не сделался. Но я всё равно чуть-чуть помедлил, прежде чем внять предупреждению стихии. Ладно, что там деду примерещилось за снегопадом — его дело. Моё же — поскорее добраться до тёплого, сухого дома. А настенная живопись… Иногда сны — всего лишь сны, не так ли, господин Фрейд?
***
До того разговора я шесть — если не больше — месяцев подряд каждую пятницу озвучивал Тимычу ритуальное приглашение посидеть в баре. Приличный срок, обычно у меня девушки на столько не задерживаются. Поэтому неудивительно, что от нарушения традиции возникло чувство, будто я забыл сделать что-то важное. Впрочем, от любого эмоционального неудобства можно было легко избавиться старым, проверенным способом, который сейчас звали «Лина-зажигалка».
Прошла неделя, потом ещё одна. Календарная зима вступила в свою последнюю треть, зима реальная продолжала считать, что время холодов только-только началось. Но сколько бы не показывал термометр, Ольга железно, дважды в день устраивала нашей комнате проветривания.
— По сквозняку соскучилась? — Вася также не забывал поворчать на регулярное выхолаживание кабинета.
— Для правильного функционирования мозгу необходим свежий кислород, — отбила подачу аналитик.
— Ну-ка, ну-ка, и чем конкретно свежий кислород отличается от несвежего?
Я прислушивался к пикировке вполуха, медитируя на необъяснимый «Access violation». Эта погань случайным образом выскакивала при тестировании прототипа, и я никак не мог уловить общее во всех случаях ошибки.
— Не цепляйся к формулировкам… — Ольга зачем-то наклонилась над подоконником. — Смотрите, бабочка!
— Посреди офиса, в феврале месяце? — Вася не поверил и тоже подошёл к окну. — Хм, действительно. Откуда только она взялась?
— Какая разница? Как думаешь, она мёртвая или спит?
— Мёртвая.
— А мне кажется, спит. Надо её куда-нибудь до весны спрятать.
— Оль, не страдай фигнёй. Это банальная дохлая лимонница, место которой в мусорном ведре.
Отчего-то меня зацепила последняя сентенция Щёлока.
— Спит она. Видишь, как в крылья завернулась?
— Специалистка по бабочкам! — фыркнул Вася. — Ну, и куда ты её прятать собралась, надежда Гринписа?
— В алоэ, — уверенно сказала Ольга. — Только его поливать надо будет аккуратно и переставить в прохладное место.
