с талончиками лотереи, иногда выдавая прохожим сразу по два.
– Проходите, я буду через минуту! Вот, возьмите два!
Я покачала головой, но она только пожала плечами, снова сложив ладошки сердечком. Что ж, если кто-то видел сердечко между мной и Максимом, то я увидела вытянутую ко мне ушную палку длиной двадцать сантиметров.
Камиль пялится на мое ухо, теперь Макс решил мне его почистить? И что, сразу до мозга решил достать?!
– В какое отверстие, боюсь спросить, ты хочешь засунуть мне это? – уточнила я, скрещивая руки и делая пару шагов назад.
– Можешь открыть рот и постоять минутку, пока я неглубоко ее вставлю…
– О да!.. – закрыла рот руками Алина. – Вот это я понимаю, страсти!
Она споткнулась о тазик, проливая половину воды на ноги дамы с пекинесом, когда потянулась к самой дальней от нее (и близкой к нам) букве на вывеске.
– Девушка! – вскрикнула дама, роняя сумку с визжащим пекинесом в розовых бантах. – Я поскользнулась! Хотите, чтобы мы головы порасшибали?!
– Возьмите десять билетиков… – виновато предложила Алина.
– Я возьму жалобную книгу!
Макс заметил, как я дернулась в сторону подруги, когда расстроенная Алина сняла резиновые перчатки с рук, сгибаясь и рассыпаясь перед посетительницей с извинениями. Но как помочь, я не знала.
– Книгу мне, книгу несите! – не унималась женщина. – Устроили тут!
– Мадам! – галантно подал руку даме Максим, поднимая авоську с ее песиком. – Разрешите предложить вам завтрак, обед и ужин для всей семьи за мой счет. Ваш аристократичный карликовый пекинес само очарование, как и хозяйка. Он чемпион?
– Чемпионка! Она же с бантами!
– Безусловно, – галантно поклонился Максим и подал даме руку, распахивая дверь кафе. – Оставим недоразумение в прошлом, чего уж гневаться на студентов с подработкой. Такой дивный день должен запомниться шампанским, и ничем другим.
– Вы такой вежливый, молодой человек. Я принимаю извинения за непрофессионализм этой юной особы!
Наглаживая львиную гриву песика и кокетливо щуря глаза, дама прошла в кафетерий.
– Спасибо… – пролепетала Алина, нервно сминая тряпку.
– Алина, это Максим, – представила я их, не уточняя, друг он мне или парень.
Максим сделал заказ шампанского через телефон и протянул Алине банковскую карту:
– Спиши с нее за даму с собачкой. Потом передашь Кире.
– Возьмите талончики… – насыпала она нам в руки пригоршню, – я побегу! Ну а вы тут… – жестикулировала она, – вставляйте… не глубоко или поглубже! Ну, как захотите! Только поближе к окну!
– Алин… – выдохнула я.
– Чего ты, Кир, я скучаю по страсти! Хоть на вас полюбуюсь. У меня парня два месяца не было!
– А у тебя сколько? – подхватил ее вопрос Максим.
– Девушка! – не позволила дама с пекинесом дослушать Алине мой ответ. – Подайте меню! Я готова сделать заказ!
Подобрав свою генеральную мойку, Алина убежала в кафе, а я вопрошающе уставилась на Максима.
– Тебе списком ответить или числом? А ты вышлешь свой Роксановый рейтинг?
– Конечно, нет. Я джентльмен. Обычно это занимает полминуты, – говорил он, пока тянулся к бардачку машины.
– Ну вот. А говорил, что можешь час.
– Увидишь. Могу и дольше. Ага, вот!
Он потряс пластмассовым контейнером.
– Ты хочешь вставить мне эту палку? – смотрела я на длинную ватную жердь.
– Хочу другую, но вставлю эту, – не удержался он, – и да, мой пошлый юмор никуда не делся. Надеюсь, ты скучала по примитивным шуточкам. Короче, это суперсовременный тест. На ДНК. Чтобы убедиться самому прежде, чем пойду с этим к отцу и… к почти матери.
– Она вырастила тебя. Она все равно не чужая, пусть и не родила.
– Главное, чтобы меня не родил кто-то из твоих родичей. Второй раз тебя потерять – такое не придумала бы даже Алла.
– Ладно, суй. Если не веришь в мои палки. Ты упрешься в щеку или в гортань? – подыгрывала я в тон ему.
– Еще парочка таких перлов, и я наплюю на тест, – облокотился он о капот машины и подвинул меня так, что теперь я стояла между его бедер, – и этот «Порше»-раскладушка окажется раскладушкой-кроватью, и мы возглавим рейтинги просмотров пубертатными подростками на сайтах восемнадцать плюс. Вода, – протянул Макс бутылку, – чтобы прополоскать рот.
Он добавил:
– Закупоренная. Знаю.
Пока я полоскала, он натянул перчатки и подготовил два зонда.
– Шире, – настаивал Максим, когда я приоткрыла рот не шире, чем для прохода вилки, – отклонись назад.
Его рука аккуратно легла на мой укороченный бежевый жилет, надетый поверх белой блузки с широкими манжетами. Полы жилета за спиной были соединены широкой черной лентой, завязанной бантом. Горячая ладонь Макса, оказывавшись под лентами, аккуратно потянула меня к себе.
– Второй зонд для тебя? – спросила я, пока он не начал.
– Так честно. Если я что-то в тебя вставлю, то и ты вставишь мне тоже. Я начинаю? – спросил он.
Тень его силуэта загородила солнце, но я все равно закрыла глаза, опрокидывая назад голову и приоткрывая рот.
– Давай поскорее друг другу навставляем, пока мне не вставили за опоздание.
– Как универ? Сложно было поступить?
Ватной палочкой Максим аккуратно водил по внутренней стороне щеки, пока я шепеляво отвечала:
– Поштупила шама, беш конферта. – Имелся в виду выигрыш в конкурсе «Сверх».
Выигрыш, которого на самом деле не было, ведь я заняла третье место после Аллы и Роксаны, но Макс подделал точно такой же приз, зная, что мне он нужен больше, чем богатеньким деткам с Рублевки.
– Я знал, что ты поступишь сама и никакой конверт тебе не нужен.
– Может, пригодится, – отплевывалась я ватой с кончика языка. – Я столько времени провожу с Воеводиным и его поручениями или в стрелковом клубе, что времени на все пары не хватает. Все, что нужно знать, вот тут, – продемонстрировала я уголок зачитанного до дыр учебника «Психология криминалиста. Первый курс».
– В стрелковом? Тебя бабуля учит?
Я сунула ватный зонд ему в рот, обводя восьмерки по контуру щек.
Макс блаженно застонал, а я почти рассмеялась.
– Бабушка свои ружья продала. Отец проследил, чтобы их выкупили безвозвратно. Готово, – вернула я ему зонд, который Макс сунул обратно в контейнер, после чего закрутил крышку.
Потянув одноразовые перчатки вниз с моих пальцев, он снял их, выворачивая наизнанку, а потом снял свои, швыряя в салон машины. От его пальцев пахло латексом. Я чувствовала запах, пока его руки скидывали с моих плеч успевшие высохнуть пряди волос.
– Как же я хочу тебя… поцеловать, – коснулся он щекой моей щеки. – Не как вчера в границу скул, а по-настоящему.
Он был гладко выбрит, а от кожи веяло чем-то фруктовым.
– Максим, можно попросить?
– Что угодно. Но я знаю, о чем ты.
– О чем?
– Чтобы дал тебе время.
– Время, и
