— Иногда я думаю, что у вас не больше ума, чем у Косимы, — сказал он, сопроводив свои слова испепеляющим взглядом. — Неудивительно, что вы так хорошо ладите друг с другом.
При этом он повернулся и торжественно удалился из комнаты. Линнет задумчиво посмотрела ему вслед. Она должна была чувствовать себя оскорбленной, но, как ни странно, превалировало в ней чувство удовлетворения. Она вывела его из себя — расстроила его дьявольское самообладание. Несомненно, месть недостойное чувство, но тем не менее ей было приятно.
Однако удовольствие, которое она испытала при виде результатов своего труда, было куда больше. Дина захлопала в ладоши от восторга, рассмотрев стол, на котором возле каждого прибора стояла вазочка с букетиком цветов в дополнение к главной композиции в центре стола. В качестве последнего штриха Линнет искусно обвила рожки люстры папоротником и туберозами и с нетерпением ждала темноты, чтобы включить лампы и продемонстрировать полный эффект.
— Великолепно, превосходно! Линнет, ты куда более искусная мастерица в этом, чем я, — расщедрилась на похвалы Дина. — Теперь отдохни до того, как начать одеваться. — Она вздохнула. — Мы не очень весело провели этот год — ты понимаешь почему.
— Конечно, — быстро сказала Линнет. — Смерть родственницы. — Она на секунду представила Джоанну, сидящую на одном конце этого огромного стола, грациозно исполняющую роль хозяйки, но Дина быстро стерла этот образ, сказав:
— Фактически уже много лет Макс не приглашал к себе домой своих коллег. Последние годы он приглашал их в рестораны. Джоанна любила лишь вечеринки, знаешь ли, со своими друзьями. А такие приемы не доставляли ей радости.
Я тоже не надеюсь испытать радость, подумала Линнет бесстрастно. Джоанне, наверное, было просто скучно? Но Макс был ее мужем, а развлекать его деловых друзей, конечно, входило в обязанности жены.
— А разве Макс?.. Я хотела сказать, он, наверное, мог бы настоять?.. — Линнет запнулась при мысли о том, что властного Макса ди Анджели выжили из собственного дома.
— Конечно, — Дина пожала плечами. — Но большой бизнес требует… как это у вас?.. Хорошей атмосферы.
Линнет не могла не согласиться. Все больше трещин, подумала она, озадаченная. Каждый раз, как она подвергала анализу этот сказочный брак, обнаруживался новый недостаток. И немало их, как оказалось, было на совести Джоанны. Но тот долгий день, который она провела с Линнет, откровенно понося и осуждая своего мужа, она ни разу не признала, что, может быть, сама создавала проблемы в семейной жизни.
И хотя Линнет пыталась всеми силами оправдать подругу, аргументируя это тем, что Джоанна, потерявшая покой и сильно злоупотреблявшая алкоголем, едва ли отдавала себе отчет в том, что говорила в тот день, ей становилось все труднее придерживаться прежней версии. Линнет в отчаянии покачала головой, поднимаясь к себе в комнату, чтобы переодеться.
Оглядев небольшую группу людей, собравшихся на коктейль перед ужином, Линнет поняла, что очень правильно поступила, все же купив кружевной костюм. Здесь были представлены туалеты самых последних направлений в моде. Какой там консерватизм — жены бизнесменов, в основном женщины средних лет, были элегантны и пленительны.
Супруга кузена Артуро, блондинка с орлиным профилем, выглядела как принцесса и, вполне возможно, была таковой. Все мужчины отличались изысканными манерами, ухоженностью и изысканностью, разговор был остроумным и интересным, велся, как и предсказывала Дина, в основном на английском языке, но по отрывкам, которые доносились до Линнет, она поняла, что гости свободно переходят с одного языка на другой.
Артуро де Рейес привез с собой дочь, светловолосую, длинноногую застенчивую девушку лет восемнадцати, которая бросала влюбленные взгляды на Макса, и в голове у Линнет что-то сработало.
— Это не Антония? — шепотом спросила она Дину.
— Нет, это Трини, — ответила Дина. — Я познакомлю вас. Они с Максом двоюродные или троюродные, уж не помню какие брат и сестра. Она очень молода, но безукоризненно воспитана и очень милое дитя. Существует небольшая вероятность…
Неужели она действительно имеет в виду… — подумала Линнет скептически. В наше время браки не замышляются вот так просто. Но, поговорив несколько минут со скромной испанкой, она поняла, что Дина была недалека от правды. По тому, как «кузен Макс» постоянно возникал в разговоре и как глаза девушки неотступно следовали за ним, было ясно, что Трини была бы не против.
Совершенно очевидно, что с ней у него не будет проблем, подумала Линнет. Она обожает его и будет знать свое место. Но она казалась слишком тихой и хрупкой, чтобы удержать такого мужчину. Выяснилось, что в отличие от кузена Макса Трини любит лошадей и сельскую жизнь. Как она справится с существованием в золотой клетке «Кафавориты»? Конечно, Максу ничего не будет стоить разбить ее сердце, но, может быть, он станет добрым и снисходительным мужем для застенчивой и молодой жены?
И вдруг Линнет заметила, что Трини потеряла нить разговора. Она смотрела через плечо Линнет, взгляд ее выражал одновременно восхищение и досаду, и Линнет повернулась, чтобы увидеть предмет ее зачарованного внимания.
— Антония! — выдохнула Трини, и в ее голосе прозвучало смирение. — О, какая же она красавица!
И действительно, она была красива в простом узком платье серебристого цвета с рукавами, пышно собранными от плеча до локтя и обтягивающими руку до запястья; ее черные как смоль волосы падали длинным блестящим каскадом на одно плечо, подчеркивая высокие, прекрасно вылепленные скулы и продолговатые золотистые глаза; в загадочной улыбке сквозило наслаждение от собственной уверенности в том, что все другие женщины в комнате в сравнении с ней выглядят простушками. Это была та девушка, с которой Линнет видела Макса в «Баре Гарри» в первый день своего приезда в Венецию.
Линнет видела, Трини понимает, что проиграла, что не может выдержать конкуренции с этой сногсшибательной итальянкой, руки которой Макс сейчас держал в своих руках, а она подставила ему щеку для поцелуя. Если это была ее соперница, то Трини, по-видимому, потерпела поражение, и на ее хорошеньком юном личике была написана печаль.
Мы обе проиграли, малышка, подумала Линнет, и ее совершенно неожиданно охватило холодное, яростное чувство опустошенности, настолько сильное, что ей пришлось отвернуться и сделать вид, что она выбирает закуски на подносе, которыми обносила гостей одна из горничных.
Пальцы ее дрожали, дыхание в груди перехватило, и она опустила глаза, моргая и пытаясь прогнать легкое пощипывание. Нечего себя обманывать, она ожидала чего-то в этом роде, но делала вид, что не понимает перспективы с обреченностью загипнотизированного кролика. Она отказывалась признать очевидность, запрещала себе думать о ней до самого последнего момента, когда уже не найти места, где можно спрятаться. Но теперь, когда она увидела его держащим руки Антонии, больше нельзя было не понимать очевидного: Макс был мужчиной в расцвете сил, который любит и любим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
