песка есть. Маруся на ремонт покупала, думала двор бетоном залить, чтобы не спотыкаться о рытвины эти проклятые… За два года его почти растаскали, но кучка небольшая осталась. Ты там пойди, куличиков налепи, пещеру выкопай.
З — забота. Я мысленно рассмеялся и поковылял на улицу. За воротами обнаружилось жёлтое пятно в метр диаметром — всё, что осталось от песка. Из такого куличей не испечёшь. Я от нечего делать ударил сорняки, росшие вдоль штакетника, костылём.
Получай крапива поганая! Может, свалить из семьи Звягинцевых и окончательно-бесповоротно превратиться в Кровавого Рыцаря? Тогда я смогу беспрепятственно убивать Демонов, однако окажусь вне закона. Путь силы и беспощадности. Путь одиночества. Постепенно я распространю своё влияние на всю планету и обзаведусь приспешниками. Рано или поздно я уничтожу Владыку. Ему придётся проявить себя, и тогда я его прикончу.
Но к чему это меня приведёт? Смогу ли я защитить человечество от Демонов или только внесу смуту? Люди должны бросить все силы на войну с Демонами, а не на борьбу со мной. Этот выбор возможен, только если люди поймут, что я на стороне человечества.
Значит, мне нужно поболтать с Императором. Но разговор будет долгим. Так что сперва мне нужно увеличить время активации Кровавого Доспеха.
Хм-м… Сегодня ночью отправлюсь на охоту.
— Как тебя зовут? — пропищал над моим ухом тоненький голосок.
Я повернулся и оказался нос к носу с худеньким пареньком лет десяти. Он был высок для своего возраста — выше меня почти на полголовы. Однако слишком худой, словно недоедал, и угловатый. Лицо вытянутое, большой орлиный нос и спутанные кудрявые волосы цвета воронова крыла. Первое слово, которое пришло на ум, когда я посмотрел на него: несуразный. А ещё: до боли знакомый. Где я мог его встречать? Не дождавшись ответа, мальчик скуксился и потопал к синим воротам на противоположной стороне улицы.
— Р-руслан, — крикнул я ему в спину. — П-прости, я з-заикаюсь.
— А меня Дима! — он пытался сдержать радость, но у него плохо вышло. Его лицо сияло от счастья, словно то, что с ним кто-то заговорил, было настоящим чудом. Он ткнул на синие ворота и сказал: — Я здесь живу. Мы с тобой соседи. Классно, да? Мы сможем играть каждый день. Во что тебе нравится играть?
— М-машинки? — протянул я. Если честно, не помню, чем я любил заниматься в детстве.
— Ты спрашиваешь или отвечаешь? — Дима озадаченно склонил голову набок.
— У м-меня н-нет иг-грушек, — признался я.
— У меня тоже, — Дима лучезарно улыбнулся. — Со мной Вова и Сашка отказываются играть, потому что у меня нет машин. Мне бабушка куклу связала. Но Вова сказал, что куклы — для девчонок. И обозвал меня… Мы подрались, и бабушка мне ремнём по заднице дала. А ведь он первый начал! И вообще, он назвал бабушку нищебродкой! А разве она виновата, что у неё пенсия маленькая? Мамка нас бросила, а папка пьёт. Ты когда-нибудь вино пробовал?
— Н-нет, — покачал я головой.
— А меня папка угощал, — похвастался Дима и тут же скривился. — Гадость несусветная. Пойдём я тебе Белку покажу? Она недавно родила. Целых пятерых котят! Один рыженький, а остальные — серые и полосатые. Папка их утопить хотел, но я спрятал. Тебе нужен котёнок? Они уже глазки открыли.
— Н-нет, сп-пасибо.
Дима зажёгся энтузиазмом и поспешил к своему двору. Правда, не к калитке, а к покосившемуся забору. Он отодвинул доску, которая едва-едва держалась на одном гвозде, забрался внутрь и поманил меня рукой. Я последовал за ним и чуть ли не с головой утонул в густом бурьяне. Огородом явно давно никто не занимался. Но Дима был в восторге. Ещё бы! Это было его личное царство, где он построил свой «дворец».
— Вот! — с гордостью показал он на кривенький шалаш. — Я сюда и одеяло притащил! Ночую здесь, когда отец напивается и стёкла бьёт. Бабушка с ним дерётся, а меня прогоняет. Когда вырасту, я ему покажу где раки зимуют! Будет знать, как бабушку обижать! А вот котята. Смотри, красивые, да?
Слова лились из его рта бурным потоком. Казалось, он хотел мне рассказать обо всём на свете. Я заглянул в шалаш. Там лежала мама-кошка и пятеро котят. Увидев чужака, она грозно зашипела и заурчала, прикрывая лапками своих детишек.
— А ты любишь мороженое? — спросил Дима. Он перескакивал с темы на тему с бешеной скоростью.
— Л-люблю, а чт-то?
— Я тоже! У нас нет машинок, и мы оба любим мороженое! Круто, да?
— Круто, — я пялился на его лицо, пытаясь вспомнить, где его видел. Но что-то как будто ускользало от моего внимания. На краю сознания крутилась неуловимая мысль.
— Чай будешь? — Дима направился к домику, продираясь сквозь сорняки. — Бабушка пирожков напекла с абрикосами. У нас за домом растёт старая абрикосина. Половина засохла, папка на ней качели сделал. А другая половина до сих пор плодоносит. Абрикосов — тьма! Мы два дня не собирали, так под деревом болото развелось. Абрикосовое!
Он вытащил на середину двора деревянный ящик, и на этот импровизированный стол расставил кружки и тарелку с пирожками. Каждый раз забегая в кухню, Дима оглядывался, будто боялся, что я сорвусь с места и убегу.
— Сп-пасибо. Вк-кусно, — поблагодарил я, съев пирожок. Тесто было тоненьким, а начинка чуть ли не текла по пальцам.
— А ты завтра гулять выйдешь? — Дима умилительно на меня посмотрел и, видимо, чтоб наверняка, решил подкупить: — Бабушка обещала завтра утку зарубить и пожарить. Я поделюсь.
— Н-не люблю ут-тятину, — ответил я, и Дима расстроенно скривился. Я поспешно добавил: — Но г-гулять в-выйду.
— Круто!
Пригревшись на солнышке, я расслабился и не заметил, что в воздухе запахло озоном. Дима испуганно вскрикнул и, раскрыв рот, уставился куда-то мне за спину. Я оглянулся через плечо. Воздух разрезали голубые молнии. Я хотел охоту? Я её получил. Только один маленький нюанс… Демон не появлялся. Места
