Читаем без скачивания Детский сад, штаны на лямках - Люся Лютикова

Собеседник махнул рукой:

– Никудышный из Анютки был борец. Она же с трудом ходила, какая-то страшная болезнь с суставами, постоянно нужно покупать дорогие импортные лекарства, да и те толком не лечат, только дают временное облегчение. С дочкой-то она еще хоть как-то передвигалась, в сад ее водила, гуляла, а уж когда ребенка у нее забрали, на нервной почве совсем слегла. Только до туалета доползала. Да и вот до окна дотянулась.

– Ей и тридцати не было, – воскликнула я, – откуда взяться болезни?

– А что, в больницах только старики да старухи лежат? – усмехнулся пенсионер. – Болезни – они никого не щадят, ни старого, ни малого. На работу ее из-за ног не брали, а инвалидность государство ей не давало. Сейчас распоряжение вышло: сократить количество инвалидов в стране. В бюджете нет денег, всем на пенсии не хватает, вот и приказали: новых инвалидов не назначать, а старым понизить группу, чтобы совсем копеечную пенсию платить, может, они заодно побыстрей все передохнут.

Я безмерно удивилась:

– Что еще за приказ? Какой номер закона?

Старичок смерил меня долгим взглядом и проскрипел:

– Нет никакого номера. Ты, внучка, вон какая дылда вымахала, а прямо как маленькая. Конечно, это было устное распоряжение, передали по своим каналам, от начальника к подчиненным. Ежели в каком регионе много инвалидов набирается и он много денег из бюджета выкачивает, то президент того губернатора увольняет и нового назначает. Программу «Время» смотришь? Там как раз такое показывают.

Очевидно, в голове у пенсионера образовалась мешанина из телевизионных новостей, слухов и собственных мрачных домыслов.

– Я уж жду не дождусь, когда помру, чтобы этого безобразия не видеть, – продолжал старик. – Зачем с фашистами воевали, зачем БАМ строили, зачем целину поднимали? Чтобы кругом процветало воровство и беззаконие? Быстрей бы уж помереть. Может, на том свете Антонину встречу, жену мою покойную. Она мне часто снится, стоит, улыбается и молчит, а иногда ветку сирени протягивает, уж больно любила она сирень-то. Раньше ведь как считалось: что бога нет. А теперь по телевизору говорят, что есть жизнь после смерти. Ты-то как думаешь, врут или нет?

– Понятия не имею, – пожала я плечами. – В любом случае дай вам бог узнать это как можно позже. Здоровья вам!

– Мне-то оно зачем, – сварливо проскрипел пенсионер, – вот Анюте здоровье бы пригодилось. Одна ребенка поднимала, святая женщина, никто ей не помогал! Бывший муж даже алименты не платил. Он индивидуальный предприниматель, оформил справку, что никакого дохода не имеет и взять с него нечего.

Я навострила уши: бывший муж? В личном деле Анны Корягиной не фигурирует никакой муж. Ленка Алябьева поступила прямо: в свидетельстве о рождении ее сына в графе «отец» стоит прочерк. А в свидетельстве о рождении Светочки Корягиной указаны имя и отчество отца – Корягин Александр Андреевич, но я отчего-то решила, что они записаны со слов самой Анны. Многие матери-одиночки так делают – выдумывают папашу, чтобы документ выглядел прилично, «как у всех». Но, оказывается, Анна действительно когда-то была замужем.

– Ей следовало обратиться в суд с просьбой назначить алименты в фиксированной сумме, – заметила я.

– Чего теперь-то рассуждать, – досадливо отмахнулся старик, – задним умом все крепки. Да и не могла Анютка по судам таскаться, говорю же – ноги едва слушались. И денег на адвокатов не было. И что суд, разве суд ей деньги даст? Деньги с должников выбивают судебные приставы. А судебных приставов тоже надо тормошить. Ходить туда, глаза им мозолить, жалобы писать, тогда они, может, и почешутся. В этой битве последнее здоровье потеряешь.

Полностью прав пенсионер, полностью! В отношении алиментов российское законодательство абсолютно не продумано. Такое впечатление, что законы писали алиментщики и цель их была – максимально облегчить собственную участь.

Сейчас ведь как? На бумаге все красиво: алиментами облагается любой доход человека по трудовым и гражданско-правовым договорам. Но на практике бывшая жена должна сама узнавать о доходах мужа, обращаться в службу судебных приставов и требовать, чтобы с этих конкретных сумм были отчислены алименты.

Но вот как, как обыкновенная женщина может узнать, что бывший супруг устроился на вторую работу? Или что он продал квартиру? Или что выиграл в лотерею миллион долларов? Третьим глазом она это увидит, что ли? Так ведь далеко не у всех есть дар ясновидения.

Отсюда и злоупотребления. Мужики не спешат докладывать бывшим половинам о своем выросшем материальном благосостоянии, искренне полагая, что те на их копеечные алименты успевают и на Кипре отдохнуть, и норковую шубку к сезону обновить, и ребенка на учебу в Англию отправить.

Я убеждена, что женщина не должна, как ищейка, следить за бывшим супругом и вынюхивать, где он работает и какая у него зарплата. Ее дело – воспитывать ребенка, и кстати, тоже работать, потому что алименты идут исключительно на отпрысков.

Я, Люся Лютикова, предлагаю простой до гениальности способ, как сделать так, чтобы отцы платили своим детям алименты до копейки.

В цепочку «бывшая жена – бывший муж», где женщина заведомо находится в бесправном положении, следует включить государство, у которого есть реальная власть.

Значит так, механизм такой. После развода женщина получает на руки решение суда: «25 % дохода гражданина Пупкина, ИНН такой-то, отдавать гражданке Пупкиной, ИНН такой-то, до совершеннолетия их совместного ребенка». С этой бумагой она идет в налоговую инспекцию, где оставляет свои банковские реквизиты для перевода денег. Всё! Дальше начинает работать государственная машина.

Налоговая инспекция автоматом перечисляет на ее счет 25 % от всех доходов бывшего супруга. Немаловажная деталь – отчисления должны идти из бюджета. А задача мужа – вернуть государству эти деньги. Не вернул вовремя – начисляются пени. Просрочил три месяца – не выпустят за границу. Не платишь полгода – добро пожаловать в тюрьму. При этом уголовную ответственность за невыплату алиментов предлагаю ужесточить.

Понимаете, в чем суть? Одно дело – скрываться от слабой женщины с ребенком, и совсем другое – попасть в долговую яму к государству, которому пустить человека по миру – раз плюнуть. Вот увидите: они будут платить алименты с опережением графика!

Идея моя замечательная, мне за нее надо дать Государственную премию, вот только есть одно «но»: никогда такой закон Дума не примет. А знаете почему? Потому что 99 % депутатов, которые в ней заседают, – это мужики, которые либо уже платят алименты, либо рискуют в любой момент начать их платить. Вы когда-нибудь видели, чтобы волки голосовали за отмену дармовой зайчатины? То-то же.

Впрочем, вернемся к реальности.

– За что органы опеки забрали у Ани дочку? – спросила я.

– А шут их знает. Я за Анютой никакой провинности не замечал, мать она была образцовая. Денег у нее было в обрез, это правда, сама она дешевыми макаронами питалась, но для ребенка и курицу варила, и сыр покупала, и творог. И обязательно фрукты! Раз в день давала то яблоко, то грушу, то апельсин. А как же, ребенку нужны витамины. Девчонка у нее ласковая была, воспитанная, слова грубого не скажет. И одевалась всегда чисто. У Анюты стиральной машины не было, стирала она руками, тяжело ей было стоять, так она приспособилась: брала две табуретки, на одну ставила тазик, а на другую сама садилась и стирала потихонечку. Хорошая она была мать, ничего плохого про нее сказать не могу.

– Неужели инспектор отдела опеки и попечительства с вами не побеседовала? Ведь вы, как никто другой, знали Анну! Почему не учли ваше мнение, когда забирали ребенка?

Старик горько усмехнулся:

– Мое мнение уже давно никто не учитывает. Мы, пенсионеры, к этому привычные. Не отстреливают нас в собесе – и на том спасибо.

Я вспомнила характеристику, которую Анне Корягиной выдала заведующая детским садом, и вздохнула:

– Столько всего на Аню навалилось, не удивлюсь, если с горя она начала выпивать…

– Ни капли! – воскликнул дедок. – Почернела вся, исхудала, выла в своей комнате, как раненый зверь, а ни капли спиртного не выпила. Я уж ей говорил: «Выпей водочки, внучка, может, полегчает, глядишь – поплачешь, сердце-то и растопится», – а она ни в какую. Не могу, говорит, пить, душа спиртного не принимает. И когда из окна падала, тоже трезвая была как стеклышко, это экспертиза подтвердила.

Мимо кухни прошествовал квартирный махинатор в сопровождении девушки в светлой дубленке.

– А это что за гусь?

Собеседник нахмурился.

– Анютин то ли троюродный племянник, то ли четвероюродный дядька. Короче, седьмая вода на киселе. Как узнал, что Анютка померла и комната освободилась, примчался сюда из Орловской области квадратные метры сдавать. А где он был, когда ей с дочкой нужна была помощь, когда они от голода пухли?