Читаем без скачивания Как бы не так! - Татьяна Полякова

Я прошлась вдоль забора и выбрала дерево поветвистее. Влезла на него, устроилась на толстом, суку, прижавшись спиной к стволу, и уставилась на дом. Ничего примечательного не происходило, и я очень скоро заскучала. Ни одна веточка в саду не хрустнула, ни один, даже легкий, шум не коснулся моих ушей, а дом как был безмолвен и мрачен, таковым и оставался.

Я попробовала припомнить: в мой прошлый визит были здесь собачки или нет? Никто поблизости не тявкал, но встретиться с разъяренным догом или ротвейлером мне совершенно не улыбалось. Нет, собак в прошлый раз я не видела, хотя ничто не помешало бы Юрию Петровичу их на днях завести.

Вздохнув и припомнив фразу: кто не рискует, тот не пьет шампанского, — я слезла с дерева и зашагала к телефону. Он должен быть в квартале отсюда возле почты. Телефон был и работал, я набрала номер Юрия Петровича. Красивый женский голос сообщил, что я могу оставить свое сообщение.

— Юрий Петрович, — сказала я, — мне надо с вами поговорить. А может быть, идти в милицию. До разговора с вами я этого делать не хочу. В общем, встречайте.

Я повесила трубку и бегом устремилась к дому. Ни одной машины, ни одного прохожего. Все точно вымерли.

Я влезла на дерево, перебралась за забор, а потом не очень удачно спрыгнула: за что-то зацепилась курткой, она треснула, а я упала и потому шла к дому слегка прихрамывая. Свет в окнах не манил из темноты и приют не обещал. Но я могла бы поспорить, что сообщение этот сукин сын получил и теперь поджидает меня, точно паук муху.

Я поднялась на крыльцо и, не обнаружив в темноте кнопки звонка, постучала. Сначала осторожно, потом громко: гул пошел по всему дому. Что-то щелкнуло, и дверь открылась.

Передо мной был длинный темный коридор. Я шагнула вперед, напомнив себе на всякий случай, что темноты я не боюсь. Дверь за мной закрылась, Я прошла до конца коридора почти на ощупь и, свернув направо, заметила свет. Тусклый от ночника с темным колпаком, он пробивался из кухни.

— Юрий Петрович, — крикнула я, — вы здесь?

— Проходи, дочка, — ответил он. Я вздохнула с заметным облегчением и зашагала быстрее.

Ночник стоял в дальнем углу, большая кухня в полутьме казалась огромной, населенной призрачными тенями и еще чем-то очень страшным. Но Юрий Петрович, сидевший за столом, призраком не был.

— Вы живы, — сказала я, особой радости не выказывая.

— Конечно, — кивнул он. — Садись.

Я подвинула стул и села. Он молча меня разглядывал. Немного подождав, я сказала:

— Вы плохой человек, Юрий Петрович. Неловко говорить это мужчине, который мне в отцы годится, но вы обманщик и негодяй.

— Ты пришла, чтобы сказать мне это? — спросил он и вздохнул.

— Конечно, — удивилась я. — Вы с самого начала вели себя нечестно, притворялись, что заботитесь обо мне. — Тут я подумала, что, может, стоить заплакать? Нет, пережимать неразумно. — А на самом деле просто меня использовали. То, что вы сделали, отвратительно и подло.

— Разумеется, — кивнул он. — Что дальше?

— Дальше вы мне скажите, зачем вам все это понадобилось? Придумывать, что вас убили, и посылать меня с этими деньгами?

Он засмеялся, тихо и довольно противно, потом взглянул на меня и спросил:

— Где кейс?

— Что? — не поняла я.

— Где кейс? Тот, настоящий.

— Что значит «настоящий»? — начала злиться я. — Что вы имеете в виду, говоря так? Был еще и не настоящий?

Он побарабанил пальцами по столу, задумался, посмотрел на меня, потом на свои руки, потом опять на меня.

— Где деньги?

Я даже подпрыгнула. Вытаращила глаза, глотнула побольше воздуха и головой покачала:

— Юрий Петрович, я не воровка, и не пытайтесь убедить меня в обратном, про себя я все знаю. Вы дали мне кейс с деньгами и велели их отвезти. То есть не вы велели, а велел Полифем, и я их отвезла, хотя было это не просто и мне здорово досталось. Мне не говорили, что это так опасно. В вагоне убили двоих парней, может быть, за то, что они со мной ехали. И меня могли убить. Мне пришлось прыгать с поезда из-за ваших паршивых денег. Но я все-таки привезла их и отдала женщине.

— В кейсе денег не было, — равнодушно заметил Юрий Петрович, а я засмеялась.

— Вы лжете. Черт знает, зачем вам это, но вы лжете. Я отвезла ваши деньги, как велел Полифем. Кстати, он уже ожидал меня по этому адресу. Не скажете, почему, если уж ему по пути, он не смог прихватить этот кейс? Зачем надо было посылать меня? Чтобы потом обвинить в краже? Мерзко, и должна сказать, без фантазии.

— Разве их не могли украсть в поезде? — усмехнулся Юрий Петрович.

— Украсть деньги? — удивилась я. — Кейс был заперт, разве нет? И он лежал в моей сумке…

— Но ты ведь не всегда была рядом. Его могли подменить… — Я вроде бы растерялась, но быстро с собой справилась.

— По-вашему, я должна была пристегнуть его к себе наручниками? А о чем вы думали, отправляя меня с ним? Что я Джеймс Бонд? Вовсе нет. Вам нужен был кто-то другой.

— Деньги исчезли, — заметил он.

— Серьезно? А я вам не верю. Вы опять хитрите, что-нибудь затевая. Отправили чужие деньги с женщиной, без охраны. Для чего? Чтобы они к хозяевам не попали? Чтобы их по дороге свистнули? Кстати, может быть, вы сами это и проделали, чтобы потом в краже обвинить меня. Вот, мол, доверил человеку, а она воровкой оказалась. — Я всплеснула руками и даже пробежалась вокруг стола. — Ну конечно, как же это я сразу не сообразила? Заграбастали чужие денежки, а меня обвиняете? Здорово. Вот так Юрий Петрович, заботливый дядька, благодетель… Надеюсь, у хозяев хватит мозгов понять, насколько все это глупо и не правдоподобно…

— Значит, денег ты не брала? — прерывая поток моего красноречия, спросил Юрий Петрович.

— Конечно.

— Значит, кто-то другой?

Я засмеялась.

— Если вам так удобней. Лично я считаю, что кто-то другой — это вы. Возможно, не вы лично, а кто-нибудь из ваших людей, что в принципе одно и то же.

— Нет, дочка, это не я.

— А я не верю. И оставьте наконец привычку называть меня так. С дочками подло не поступают.

— Ты многого не понимаешь.

— Еще бы, куда мне. Вы, как всегда, обо мне заботились, а я все напутала.

— Деньги пропали, и это очень плохо.

— Поищите их у себя.

— И все-таки они пропали. Я думал, ты идешь ко мне, чтобы предложить сделку.

— Что? — Я головой покачала. — Я пришла сказать вам, что вы сукин сын. А теперь я ухожу, и не пытайтесь мне угрожать. Я завтра же пойду в милицию и расскажу об этой истории. Все как есть. И о ваших туманных угрозах тоже. У вас пропали деньги? Так давайте их искать.

— Сядь, дочка, — тихо сказал он. Жаль, что моя речь не произвела должного впечатления. — Сядь. Выпей что-нибудь. И немного помолчи.

— Пожалуйста, — пожала я плечами, прошла к холодильнику и открыла его. Огромный холодильник был почти пуст, внизу лежали три яблока, по виду чемпионы среди долгожителей, и арбуз. В желудке у меня заурчало. — Можно, я арбуз съем? — спросила я, поворачиваясь к Юрию Петровичу.

— Ешь, конечно, ешь, дочка.

Я нашла тарелку, нож, села за стол напротив бодрого дядьки и принялась уплетать за обе щеки арбуз.

— А вы не хотите? — спросила из вежливости.

— Нет… — Он помолчал, глядя на свои руки, потом заговорил тихо и вроде бы равнодушно:

— Мы с тобой оказались в очень плохой ситуации…

— Ничего подобного, — ответила я. — Это вы оказались. И нечего перекладывать с больной головы на здоровую. Если эти деньги вам так дороги, надо было найти курьера получше. Так что извините, а проблема эта ваша, и на мое сочувствие можете не рассчитывать. Вы меня только обманывали и использовали, так что «спасибо» мне вам сказать не за что.

— Ты ведь не дура и понимаешь, что в стороне остаться не сможешь, — сказал он, а я разозлилась.

— Конечно, мена можно убить. Но деньги от этого не появятся. Даже если вы меня убьете дважды или трижды, что физически невозможно. Это первое, а второе, Юрий Петрович, мне очень неприятно вам напоминать, так как это не в моем характере, но вы мне, между прочим, жизнью обязаны. Причем трижды. Хотите, перечислю: я нашла вас в лесу, где вы запросто могли скончаться. Я сделала вам операцию, очень сложную, смею заметить, которая стоила мне больших усилий, и неустанной заботой смогла вернуть вас с того света. А потом, рискуя собственной головой и, к сожалению, многими людьми, находившимися в то время в больнице и не имевшими к вашим делам никакого отношения, — так вот, рискуя их и своей жизнью, я в третий раз сохранила вашу. Так имейте, по крайней мере, совесть и прекратите меня запугивать. Мне и так страшно. Не могли бы вы оставить меня в покое? Я хочу жить и работать, да поскорее забыть, что на свете есть человек по имени Юрий Петрович.

Я поднялась, отшвырнула нож и пошла к двери.

— Ты пойдешь в милицию? — спросил он.

— Нет. Если мы договорились.

— Хорошо.

Я оглянулась, желая убедиться, что он не шутит. Юрий Петрович сидел ссутулившись и разглядывал свои ладони. Одинокий пожилой человек в большом доме, как старый медведь в пещере. Еще немного, и я начну его жалеть.