Чем больше все, что рассказывал Ричард, доходило до сознания Изабеллы, тем в больший ужас она приходила. По разумению Ричарда, ее должна была напугать информация о том, что он был главным палачом в такой зловещей организации. Но по-настоящему мучило Изабеллу осознание того, насколько кошмарнее было его существование по сравнению с ее жизнью. И то, что у него было безусловное оправдание всему, что он совершил.
А еще удивляло то, что, считая ее послушной женой Бертона, он не покарал ее так же жестоко, как его. Это многое говорило о степени его страсти, обуздавшей инстинкт убийцы.
И все же это ровным счетом ничего не меняло. Ричард мог по-прежнему хотеть ее, но прошлое наложило на него отпечаток. Ему было чуждо все человеческое, и то, что он не сказал ни слова о Маури, неопровержимо доказывало это.
Поэтому-то она и пришла сюда: сказать, чтобы он смирился. Она не могла позволить себе его присутствие в своей жизни. И не важно, что она жаждала его больше всего на свете. Ее приоритетом оставался Маури.
Мучительно выдохнув, Изабелла поднялась. Ричард остался сидеть, не глядя на нее.
Она подождала, пока он не поднял взгляд.
– Хорошо, что мы честно обо всем поговорили. Но теперь, когда знаешь мою историю, ты должен понимать, что я не представляю опасности для Роуз. Отныне мы можем пойти каждый своей дорогой, и эти дороги никогда больше не пересекутся.
Не дав Ричарду ответить, Изабелла повернулась и бросилась прочь. А он так и остался сидеть на месте.
Дверь распахнулась, выпуская ее. Ну вот и все. На сей раз все было кончено навек.
Глава 8
Когда наутро Роуз вошла в ее кабинет, Изабелла уже не была онемевшей, будто парализованной от потрясения. Она сходила с ума от отчаяния.
Приветствуя подругу и коллегу, которой так дорожила, Изабелла попыталась улыбнуться. Чмокнув ее в щеку в ответ на дружеский поцелуй, Роуз отпрянула, и ее серо-голубые глаза наполнились сдержанным любопытством. Ее, должно быть, разрывало от желания разобраться в своих подозрениях по поводу Ричарда.
– Дома все в порядке?
Несмотря на беспокойство, сквозившее в ее вопросе, и эсэмэску, которую она накануне отправила Изабелле, Роуз явно не поверила объяснению вчерашнего ухода.
Роуз всегда ясно давала понять, что готова помочь Изабелле чем бы ни требовалось, но та никогда не посвящала ее в свои проблемы и ничего ей не рассказывала. До сегодняшнего дня.
Изабелла держала все в себе долгие годы, но теперь, когда родные и друзья были в безопасности, ей требовалось довериться кому-то. Единственным человеком, способным выслушать, посочувствовать и поддержать, была Роуз.
Изабелла усадила ее:
– Мне нужно рассказать тебе кое-что – что-то важное. О моем прошлом.
В глазах Роуз мелькнула тревога.
– Я всегда знала, что ты скрываешь нечто важное, и хотела, чтобы ты рассказала мне.
Изабелла взяла руки Роуз в свои ладони:
– Прежде чем я сделаю это, ты должна пообещать вести себя исключительно в соответствии со своими интересами и интересами своей семьи.
Роуз состроила гримасу:
– Хватит трепаться, расскажи мне все, Иззи!
И она рассказала. Обо всем, кроме Ричарда.
Во время рассказа на лице Роуз отражались шок, ужас, боль и негодование. Потом из глаз Роуз хлынули слезы, а когда Изабелла замолчала, подруга бросилась к ней и крепко сжала ее в объятиях.
– Боже, Иззи, ты должна была рассказать мне! – рыдала Роуз. – Ну почему ты молчала?
Из глаз полной благодарности Изабеллы тоже полились слезы. А потом она отстранилась, улыбнувшись:
– Вот поэтому я ничего тебе и не говорила. Боялась, что ты утопишь в слезах меня и всю клинику. А мы только закончили отделку!
Роуз рассмеялась:
– Боже, Иззи, у тебя еще есть силы веселиться?
– Все это в прошлом. Мне просто требовалось рассказать тебе то, чем я не могу поделиться даже с матерью.
Роуз посмотрела на подругу с укоризной:
– А что ты имела в виду, когда предупреждала меня? Если ты думаешь, будто между нами что-то изменится, ты просто бредишь!
Сердце Изабеллы защемило от великодушия и доброты подруги.
– Не принимай никаких решений сейчас. Не торопись, обдумай все.
– Ага, я все обдумаю, а потом буду еще несколько месяцев кипеть от злости, что ты не доверилась мне много лет назад!
– Подожди хотя бы до того, как узнаешь мнение Джеффри.
Глаза Роуз округлились.
– Ты хочешь, чтобы я сказала Джеффри?
– Я подумала, что ты ему скажешь.
Роуз казалась оскорбленной.
– Разумеется, я ничего ему не скажу!
Изабелла снова взяла ее за руку:
– Я хочу, чтобы ты сказала ему.
Роуз выхватила руку, сжав ее в кулак:
– Нет.
Настал черед Изабеллы разразиться смехом от категоричности обычно нежного, веселого голоса Роуз и яростно-упрямого выражения, исказившего ее красивое лицо.
Изабелла подавила улыбку:
– Я считаю Джеффри частью тебя. Не говоря уже о том, что он часть нас, нашей команды.
– Я решила – нет. Ты рассказала мне, потому что должна была разделить эту ношу с тем, кому полностью доверяешь.
– Совершенно верно, но Джеффри…
Роуз перебила ее:
– Я делюсь с Джеффри своими секретами не потому, что он моя вторая половина, а потому, что они могут как-то повлиять на него, и он имеет полное право все знать. Но если бы ты действительно хотела, чтобы он знал, ты рассказала бы все нам двоим. А ты сказала только мне.
Изабелла покачала головой, дивясь тому, до какой степени не понимала свою подругу. Самая романтичная на земле, таявшая от любви к мужу, она проявляла серьезнейший прагматизм. А еще была самым лучшим, самым надежным другом на свете. И теперь та необыкновенная связь, что установилась между ними с самого начала, стала еще глубже.
– И ты сделала это потому, что я твоя самая близкая подруга. Мы даже ближе, чем я думала. Нас обеих чуть не уничтожил этот монстр. И мы выдержали. – Глаза Роуз просияли от восхищения. – Хотя я и не боролась многие годы, как ты. Я выжила случайно.
Теперь-то Изабелла знала, что это было не так. Да, Роуз избежала гибели в автокатастрофе, но потом была спасена. Ричардом. Увы, Изабелла не могла поведать Роуз о ее спасителе и защитнике.
– А что насчет Маури? Он… – задыхаясь, вдруг выпалила Роуз, не в силах даже произнести имя Бертона.
– Я ни за что не позволила бы себе забеременеть от него.
Но она забеременела от Ричарда. И, даже осознавая всю опасность, была вне себя от восторга, что часть его будет с ней всегда.
И недавно она снова рискнула подобным образом. Четыре раза, если быть точной.
Голос Роуз вырвал ее из круговорота мыслей:
– Уфф! Какое облегчение – знать, что этот монстр не передал никому свои гены! – Роуз опять стиснула ее в объятиях. – Но твои гены одолели бы любую подлость и извращенность! Маури в любом случае был бы прекрасным ребенком, просто потому, что ты – его мать.
