на порядок меньше, чем объектов их охоты, которые, как раз, не имя ни клыков, ни когтей, ни внушительных размеров, чтобы одним своим видом отпугивать любого, кто вздумает полакомиться их плотью, или ни быстрых ног, приспособились сбиваться в большие стада.
А те же волки, ну, сколько их может быть в стае? Ну десять, ну двадцать голов, плюс-минус. И, главное — они не строят города, максимум их архитектурных способностей — вырыть большую нору, которая никак не тянет на определение комфортного жилища.
У вьюнков и то, гнезда гораздо более замысловатые, что уж говорить о муравьях, которые строят целые мегаполисы с функциональными помещениями и имеют кастовую систему, возведённую в абсолют, где члены социума отличаются не только по возложенным на них обязанностям, но и по внешнему виду.
А что, недаром же многоэтажную застройку называют человейниками, а? Осталось только наделить людей соответствующими функциональными приспособлениями, которые будут являться неотделимой частью их организма: рабочих — мускулами и длинными руками, полицейские будут плеваться слезоточивым газом и бить током, как угри; а военные будут сильными, быстрыми с когтями и клешнями, и несколькими режимами зрения.
Ну, и как вы уже, наверное, догадались, руководить всем этим будут жирные, похожие на пчелиных маток, чиновники, за которыми будут ухаживать многочисленные мелкие слуги.
Алексей сморщился и усмехнулся представленной картинке. Уж очень она казалась ему одновременно и любопытной и в то же время отталкивающей.
"Надеюсь, люди никогда до такого не дойдут" — подумал он.
Или в строительстве городов у людей проявляется инстинкт самосохранения, как у животных, которые ради защиты сбиваются в стаи?
Да, многие мечтают о своём благоустроенном доме на бережке небыстрой речки, в окружении лугов или около лесочка, можно рядом с морским пляжем, что некоторым кажется пределом всех мечтаний.
Проблема в том, что в итоге всегда получается город. Вот, вроде бы, стояла себе деревенька, а потом, как по мановению волшебной палочки, на её месте уже шумит мегаполис.
Скажете, есть много деревень, которые загнувшись без людей, превратились в декорации для фильмов ужасов?
Да, есть такое, только куда подевались жители таких заброшенных селений? Так они же перебрались всё в те же города!
Или вот тот же пляж на берегу тёплого океана: построил ты там виллу (ну, или маленький уютный домик), наслаждаешься красивыми видами моря на закате, и не замечаешь, как постепенно-постепенно рядом начинают появляться всё новые и новые домики и виллы. А потом и отель, а потом и гостиничный комплекс, а там и вся обслуживающая инфраструктура подтягивается.
И вот ты уже вынужден переходить пролегающую рядом трассу по подземному переходу, и заказывать обед в службе доставки, который тебе доставит курьер на самокате.
А в итоге понимаешь, что пытаясь получить защиту в большой стае, человек вынужден принимать её законы и порой становится опасным сам для себя. У стаи свои порядки, и только вожаки получают всё, хотя и их власть не безгранична. А комфорт зачастую бывает очень мимолётным: вот ты на вершине мира, а вот какие-то преторианцы или янычары уже свергают тебя и сбрасывают твоё тело в ров за крепостной стеной, а то и просто топят в отхожем месте.
В общем, здесь — где это "здесь" находится, Алексей пока так для себя и не уяснил — тоже были города. По крайней мере, один, тот, к которому он в составе группы из десяти бойцов и одного американца в наручниках и на поводке сейчас приближался.
Плетнёв уже успел пару раз сменить тех, кто тащил носилки с раненым, и сейчас на подходе к городу буквально отдыхал, старясь расслабить затёкшие руки.
Города связывают дороги.
Постепенно по обе стороны от дороги, обочины которой поросли тёмной травой, появлялись какие-то мелкие и не очень строения, которые с одной стороны походили на обычные человеческие дома, а, с другой, отличались множеством неуловимых деталей.
Фермы? Просто загородные дома? Сложно сказать, исследовать их некогда — потрескивающий дозиметр постоянно напоминал, что время их пребывания здесь является ограниченным.
Вернуться бы сюда с набором соответствующего снаряжения, да провести разведку, как положено, чтобы хотя бы попытаться понять, что ввергло это место в такое состояние. Ведь, если такое могло произойти здесь, то почему это не может случиться у него дома, в его городе, в его стране? В его мире, в конце концов!
— Гляди! — Данила дотронулся до руки Алексея, привлекая его внимание и указывая куда-то в сторону.
— Где? — не сразу разобрал, куда смотреть.
— Да вон! — ткнул пальцем Данила.
Теперь Алексей заметил. На перекрёстке второстепенной и главной дороги, по которой они двигались, словно собираясь поворачивать стоял автомобиль.
То, что это был именно автомобиль, не было ни малейшего сомнения. Четыре колеса, двери, капот, бампер… Вот только напоминал он чем-то продукцию американского автопрома из семидесятых годов прошлого века, но всё также неуловимо отличающуюся от того, что Алексею когда-либо приходилось видеть.
Да и поворачивать если он и хотел, то очень и очень давно, судя по полуспущенным покрышкам, и вообще по довольно поношенному внешнему виду авто. Впрочем, Алексей и похуже видел, и они очень даже были на ходу.
Даже с учётом того, что американские автомобили тех времён серьёзно отличались по габаритам и форме от того, что тогда и потом ездило по советским, а позже российским дорогам, что-то в нём было непривычное. То ли пропорции, то ли ширина и диаметр покрышек, то ли форма и количество фар. Словно автомобиль собрали по рисунку человека, который видел автомобили не раз, но решил его воспроизвести так, как посчитал нужным для себя, на свой вкус цвет, как говорится.
Видели, как средневековые или даже художники эпохи возрождения изображали незнакомых им лично слонов, носорогов и жирафов? Хотя, нет, в случае с автомобилем всё было не настолько запущено. Скорее, даже, наоборот, в этой машине была своя эстетика.
Всё здесь было… какое-то знакомое и чужое одновременно. Словно ты видишь всё во сне.
— Проверьте! — ответил на незаданный вопрос полковник Смирнов, и Данила с Алексеем и Толик "Чекан", который в группе был за санитара, быстрым шагом направились к транспортному средству. — Мы пока отдохнём
