И через некоторое время ракеты скорой помощи сняли с Астреллы триста тысяч голодающих потомков гордых талантов, некогда отказавшихся работать на скудный Вдаг.
На Астрелле остались только закоренелые приверженцы патриархальности.
Ныне починенный и реставрированный астероид вращается вокруг обширного Вдага. И школьников Вдага возят туда, чтобы познакомить со старинным бытом.
Глава VIII. МЫ ПРЕДЛАГАЕМ
И снова Диспут о будущем Звездного Шара.
Председатель (по-прежнему называю его Дятлом мысленно) повторяет свой каверзный вопрос:
— Так вы помните историю Астреллы? Учитываете ее опыт?
Их-Лирик нервно теребит свою мнимую бородку:
— Пример Астреллы не показателен, — говорит он. — Это история беглецов из аморального классового общества, пропитанных предрассудками и эгоизмом. Их нельзя сравнивать с настоящими сапиенсами.
— Ну-ну! — хмыкает Дятел. — В прошлый раз вы говорили, что мы не так уж далеко ушли от отсталых планет. Но, может быть, вы возьметесь проверить, повторить опыт? Можно предоставить вам самоуправляющийся астероид, подберите желающих…
— Это ничего не даст Надуманная обстановка, искусственная изоляция в космосе. Все равно, что заточить сотню ученых в тюрьму и воображать, что наблюдаешь там развитие общества. Нет, нам необходимо нестесненное свободное развитие, моральное и духовное. Тогда через три-четыре поколения можно ждать результатов.
— Свободное! Свободное от технических усилий, так вы понимаете? Но вот ваш оппонент (кивок в сторону Физика) считает, что у нас нет сотни лет для неторопливых опытов. Как же быть? Что вы предлагаете конкретно?
И тут на помощь Лирику неожиданно пришел Физик, его главный противник.
— Вот именно, это мы и хотим знать, — крикнул он. — Что вы предлагаете конкретно, как председатель. Мы ведем дискуссию не первый день, и вы только возражаете. Возражаете мне, возражаете моему оппоненту, опровергаете, опровергаете. Так нельзя выяснить ничего. Нельзя спорить с туманом. Я настойчиво прошу, скажите, наконец, за что стоите вы лично за мой проект или за проект моего противника. Определим позиции. Нельзя же спорить с туманом.
— Почему только два решения? — уклончиво возразил Дятел. — К нам поступают целые пачки предложений. Я как раз хотел ознакомить вас с некоторыми. Вот, например, нам пишут:
«Мы предлагаем…»
(«Мы» — это не просто вежливая формула. В среде звездожителей принято мыслить коллективно. Незрелых идей не стесняются, больше опасаются, как бы мысль не пропала зря. И не носятся с собственностью на открытия, понимают, что культура создается общими усилиями. Кто-то высказал гипотезу, обсудили, поправили, поддержали, переиначили. И не разберешь, кому, какая запятая принадлежит, шлют общее письмо).
Итак, предложения:
Некая группа предлагала сконцентрировать усилия ученых на исследовании зафона, найти там слой, где можно было бы перемещаться еще на пять порядков быстрее. Тогда любая звезда любой галактики стала бы доступной. Выбирай самые удобные.
Другая группа предлагала разгадывать тайну Большого Взрыва, в котором возникла наша Вселенная примерно пятнадцать миллиардов лет назад. Подражая ему, малыми взрывами можно было бы творить планеты и солнца где угодно.
Третья группа вообще хотела отказаться от житья на планетах и звала звездожителей переселяться на оболочку Ядра. Эти считали, что оболочки можно делать в вакууме искусственно. Создал плоскость, подвесил солнце и живи.
Четвертая — шла еще дальше. Хотела реконструировать не космос, а сапиенсов перестроить тела так, чтобы они состояли не из атомов, а из вакуума. Тогда можно было бы жить в пустом пространстве и питаться солнечным светом.
Пятые призывали уменьшиться, стать сверхмикроскопичными, поселиться в атомах.
Шестые, седьмые… восьмые…
Девятнадцатое предложение мне запомнилось: создать планеты с ускоренным течением времени, где проходили бы часы и сутки за нашу секунду, откомандировать туда ученых и поручить им представить разумные проекты к завтрашнему дню.
Дятел говорил добрый час, только перечисляя, не разбирая сути. Я еле поспевал записывать, удивляться не успевал. Лирик молчал, кажется он был огорошен, подавлен цифрами и терминами. Но Физик стоял на своем:
— И все-таки вы не ответили, — настаивал он. — Было два предложения, стало двадцать два. А за какое стоите вы лично? Что мы обсуждать будем? Я жду ответа.
— Позвольте я отвечу примером, — сказал Дятел кротко (ох, и до чего же ироничная физиономия в анаподе!). — На моей родной планете очень ценят примеры. Даже в школах преподают литературу — искусство рассуждения на примерах. Впрочем, кажется вы не уважаете искусство. Литература, конечно, не точна статистически, но она сильна наглядностью.
Так вот, о примере. Вчера был день отдыха, и я провел его в Парке Старинных Забав — он только что открылся. Я плыл по реке на колесном пароходе, неторопливое такое, ленивое сооружение, шлеп-шлеп плицами по воде. Тишина, свежесть, берега один другого живописнее, затончики, пляжи, камыши. И просто на воду смотреть приятно, судно вспарывает гладь, струи бегут под углом, нервы отдыхают. Конечно, это я отдыхал, а рулевой в рубке работал тяжко. Река петляет, а судно — пуще того то к правому берегу, то к левому, то в проливчик, то под крутояр. Зачем бы? Держись по середине, и вся недолга. Крутят. К чему?
Вы пожимаете плечами. Считаете, что я задал детский вопрос, несолидный? Конечно, детский. Нет простого правила на все плесы. Судно плывет там, где проходит фарватер. Это общеизвестно.
Но беда в том, уважаемые ученые, что крупные специалисты, я не раз сталкивался с этим, знающие свое дело до тонкости, склонны упускать из виду основы, детские истины, слишком простые, слишком примитивные для знатока.
И в результате я слышу в этом зале детский спор (голос Дятла уже гремел) о том, что важнее — огонь или вода, ум или сердце, техника или жизнь? Да обе важнее. Техника без живого сердца бесчеловечна, жестока и смертельно опасна. Сапиенс без техники беспомощен, голоден и зол, как показала история Астреллы.
Или Галактическое Ядро, или воспитание благородства? — так ставите вопрос вы оба. Или — или! Это было бы очень просто. Тогда проголосовали бы и разошлись. Но жизнь не терпит абсолютов — ноль процентов или сто процентов. И пополам — не всегда идеальное решение. Оптимальную пропорцию надо найти — для этого мы заседаем тут.
Почему я возражал обоим? Потому что вы оба забыли про фарватер. Вы твердили каждый держись у моего берега, и все будет в порядке. А я вижу мели и у вашего берега, физического, и у вашего, лирического. Вижу мели, и не чувствую желания учитывать их. Вижу, что река петляет, но слышу одно: «Держи прямо!». «Или — или?» — настаиваете вы. Не «Или — или», а «Все для всех» — принцип Звездного Шара. Неужели же все всем на все времена вы обеспечите простой подсказкой, держись южного берега или держись северного!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
