столом два стула с высокими спинками. Красивые, но жутко не удобные. Вся стена за столом — один сплошной шкаф-витрина, заставленный редкими книгами и важными документами. В углу стоял небольшой диван, обтянутый бежевым бархатом, перед ним чайный столик и два уютных кресла. На полу слегка истершийся коричневый ковер с коротким ворсом.
Кабинет был достаточно большим — в три окна.
Сейчас был зажжен верхний свет и настольная лампа, иначе из-за туч в помещении было бы темновато.
Криста стояла возле стола, и что-то дергано дописывала на тыльной стороне ладони.
— Да не угаснет Свет, — поклонилась я.
Верховная посмотрела на меня так, будто застукала за воровством конфет.
— Не угаснет, как же?! — да, теперь вижу, о чем говорила Аманда.
Криста в бешенстве.
— Я тебя просила, остановить это! — начала она с претензии.
— И что я, по-твоему, должна была сделать? Я с головой в расследовании, — попыталась я оправдаться.
— Так с головой окунулась, что чуть ее не лишилась! — постепенно ее голос набирал обороты.
Я тоже не в самом хорошем расположении духа, но постаралась ответить спокойно:
— Криста, я ведь не сама на себя напала, — чуть тверже проговорила я.
— Я тебе сказала, обо всем писать, — во всю отчитывала меня Верховная. — Ладно, я от Аманды узнаю, что твои шмотки подменили. Но прямое столкновение с отступницами, Анна?!
Честно говоря, мое терпение уже трещало по швам, но я выдавила:
— Прости, как-то не до этого было.
И виновато замолчала, боясь, что она сейчас спросит, чем же я так сильно была занята.
Что ей отвечать? Правду?
Сначала ворковала с наследником темной крови. Знакомилась с дочерью своей сестры-отступницы. Потом цапалась с любовником — или мужем? — сестры-отступницы. А после так и вовсе, вступала в наследство, которое не собираюсь отдавать на благие нужды Обители. В идеале буду его скрывать, пока получится. Хотя эта затея совсем уж пустая. Рано или поздно узнают.
Да и главное же, что я жива. Анжелика не убила меня, хотя у нее была отличная возможность.
И даже не попыталась отнять силу, что совсем уж странно.
Смог бы Рид защитить меня даже с тилем? Захотел бы?
Только я открыла рот, чтобы поделиться размышлениями, Верховная как рявкнет:
— Я потратила портал!
Так вот, что ее беспокоит больше всего.
Владеющие никогда не теряют контроль.
Не знаю, вчерашняя стычка так вывела меня из себя, или постоянная необходимость следить за словами, чтобы не выдать очередную тайну, но я сказала, что было на уме:
— Уж извини! А я всего лишь чуть не умерла! — пожалуй, не стоило повышать голос.
— Не дерзи мне! — взвизгнула Криста.
Ну все, достала.
— А то что?! — я начала расстёгивать плащ, было откровенно жарко. — Скроешь от меня еще что-то важное?! Очередной секрет?
Криста изменилась в лице, проследив за моими руками.
Что это она? Подумала, что я собираюсь снять тиль и сразиться с ней?
Я расстегнула плащ и демонстративно засунула руки в карманы. Нащупала перчатки, сжала их в поисках поддержки.
Криста едва заметно выдохнула, но не растерялась:
— Секрет? О чем ты? — ну прям сама невинность.
— О том, что наставницей Энжи была Ирен. Не думала сказать сразу? Или может быть, о том, что темные уверены, что императоров убили Владеющие?! — о, я уже не собиралась молчать.
С меня довольно.
— Я не думала, что про Ирен может быть важно, — отмахнулась она.
Действительно, чего уж важного.
— А что касается темных. Не лезь туда, это политика. Как думаешь, насколько быстро они скрутят нас в баранку и заставят Обитель делать, что они хотят. — она замерла, ноздри ее затрепетали. — Подожди. Ты рассказала?!..
Я поджала губы, не собираясь отвечать.
Криста заметалась по кабинету. Наконец, остановилась за своим столом, уперевшись в него ладонями.
— Тысячу лет! — гаркнула она. — Тысячу лет Владеющие скрывали от темных, что не имеют над ними власти. Договаривались! Изворачивались! Лгали! — кажется, стекла шкафа звенели от ее крика. — Мы даже приняли позор за убийство императоров, пусть отступницами, но нашими дочерями! Чтобы что, Анна?! Чтобы ты разболтала тайну за пару дней?
Вроде бы она права, но не надо было ей так орать.
Да и в печенках уже все секретики.
— Тайны-тайны-тайны! Сколько можно?!
— Сколько я скажу, — она ударила ладонями по крышке стола.
— А сколько ты скажешь? Оглянись! К чему это привело?! — каюсь, я тоже сорвалась на крик. — Мы не справляемся! Нам нужна помощь в поисках отступниц!
— Нет! — отрезала Криста.
— Ты до сих пор не поняла?! — я крайне невежливо ткнула в нее пальцем. — Ты умудрилась не только проморгать тех, что остались! Ты вырастила новых!
Ну, может, и не следовало упрекать в ситуации ее одну …
— Не смей о мной так говорить!
Она взяла пару новых октав. И у меня окончательно сорвало резьбу:
— Да пошла ты!
Я вылетела из кабинета, от души хлопнув дверью.
— Дура! — донеслось мне в след.
В душе клокотала ярость.
Мы сдохнем все на алтаре этих секретов!
Неужели, одна я осознала, что в этот раз не обойтись без помощи властей. Без помощи темных.
Упрямая идиотка.
Мороз постепенно остужал гнев. Сама не заметила, как дошла до ворот, и только возле них вспомнила, что обещала настоятельнице Столичной Обители присоединиться к тренировке Софии.
Прислушалась к себе. В конце концов, я даже не могла припомнить, когда настолько выходила из себя. Как бы Аманда не решила, что меня срочно нужно изолировать.
Странно, но сила — обе силы — свернувшись клубочками, мирно дремали и не обращали никакого внимания на истерику хозяйки.
Все удивительнее и удивительнее.
Я потопала обратно, на ходу застегивая плащ. Поуспокоилась, и снова начала замерзать.
Обошла храм. Народ начал стягиваться на молитву, Обитель словно оживала.
По-хорошему, и мне в праздник следовало бы зайти помолиться Светлой Богине.
Но я не пошла. Еще услышит, чего доброго.
В здание детского корпуса заходить не стала. Вместо этого через арку сразу прошла во внутренний дворик.
Как и думала, Софи с наставницей уже были там. Они не обратили на меня внимания, и я решила немного понаблюдать.
Уселась на ступенях лестницы, ведущей на балкон, который по всей площади опоясывал клуатр изнутри.
На полу, тщательно расчищенном от снега и льда, были нарисованы всеми узнаваемые квадратики детской игры — классики. В первой клетке на одной ноге стоял выжженый.
Насколько я могла судить по клейму на лбу — бывший душегубец.
Софи пыталась заставить его прыгнуть дальше на обе ноги, но он продолжал на левой. Или менял на правую, но тоже на одну.
Я обернулась на
