Жена улыбнулась.
– Спасибо, дорогой. А я постараюсь быть более покладистой.
Он взял ее за руку.
– Ах, дорогая, даже не знаю, как ты меня терпишь.
– Ты ведь мой муж, и я тебя люблю, – ответила Алисия. – Надеюсь, мы отправимся в путь завтра утром.
Она встала и вышла из беседки. Вернон посмотрел ей вслед. Он до сих пор не знал, как же его жена на самом деле относится к нему. А это было чрезвычайно важно, потому что старик Хирам боготворил свою дочь. Вернон прекрасно знал: если Алисия не будет с ним счастлива, его ждет куча неприятностей.
Откинувшись на спинку кресла, он снова уставился в телеграмму. С каждым месяцем Алисия все больше теряла терпение. Но гораздо хуже, что терял терпение ее отец. Затянувшейся игре с Оливией следовало положить конец. Причем как можно скорее.
А ведь когда-то у них с Оливией были прекрасные отношения. И было время, когда он всерьез подумывал о том, чтобы жениться на ней. Но это было давно, а теперь…
Вернон выругался сквозь зубы, снова вспомнив, как Сэмюел Мейтленд высмеял его, когда он захотел ухаживать за Оливией.
Да, глупо вспоминать о прошлом. Глупо вспоминать о том, что когда-то он хотел жениться на дочери Сэмюела Мейтленда. Поэтому, вернувшись из Нью-Йорка, он сделает все необходимое, чтобы завладеть землей Оливии.
Пока Конор спал, а девочки чистили курятник, Оливия прогуливалась по фруктовому саду. Она убрала опавшие листья и гнилые фрукты с полудюжины гибнущих деревьев. Но, работая, она думала не о Верноне и его жалких попытках запугать ее. Совсем другой гораздо больше занимал ее мысли.
Во время урока чтения накануне вечером Оливия украдкой наблюдала за ним. Он сидел за столом, склонившись над грифельной доской и наморщив лоб от усердия. Недовольный своими первыми попытками что-либо написать, он упражнялся несколько часов подряд. Да, он был очень настойчив. И даже более того – чрезвычайно дисциплинирован.
Она вспомнила, как Конор тогда сказал, что не смог бы вернуться домой. Но что он имел в виду? Разумеется, он тосковал по родине – это было очевидно. Значит, он чего-то опасался?
Когда она принесла чай, он взглянул на нее с улыбкой и кивнул:
– Спасибо, Оливия. – Затем сделал глоток чая и с некоторым удивлением пробормотал: – Знаете, очень даже неплохой чай.
– Мне его присылает моя тетя Элла. – Оливия тоже улыбнулась. – Она знает, что я люблю такой.
– Присылает? А где же она живет?
– В Бостоне. Мой дядя Джеррод служит там в банке. После войны они переселились туда из Алабамы.
Конор сделал еще глоток.
– В Бостоне я и оказался, когда приплыл в Америку. – Он вздохнул. – Сошел с корабля совсем без денег.
– И что же вы делали потом? – спросила Оливия.
– Стоял у причала и озирался, – Конор криво усмехнулся, потом продолжил свой рассказ: – И тут подходит ко мне седой донегалец.[8] Звали его Дэн Суши. «Вижу, парень ты сильный, рослый», – говорит он мне. – «Тебе нужна работа?» «Нужна», – отвечаю я. Тогда он отвел меня в паб в ирландском районе Бостона. Когда мы туда вошли, он показал мне на какую-то неуклюжую скотину и сказал, что этот парень – чемпион, выиграл сто двадцать схваток подряд. И спрашивает, смогу ли я его уложить. Я ответил, что без труда смогу. Тут все в пабе расхохотались. Они решили, что я не в своем уме.
Конор немного помолчал, потом с ухмылкой заявил:
– Они все поставили против меня. Через десять минут им было уже не до смеха, а у меня в кармане лежало пять долларов. Я находился в Америке всего час – а уже столько заработал. Хорошая страна, решил я. Несколько месяцев спустя мы с Дэном начали поездки по стране.
– Полагаю, вы многое повидали…
– Да, конечно. Мне нравится переезжать с места на место.
– Я догадываюсь, что сначала это может быть увлекательно, – проговорила Оливия. – Но со временем поездки, наверное, утомляют, верно?
– Нет, нисколько. Мы с Дэном путешествуем пять месяцев в году. Остальное время я принадлежу самому себе. Могу отправиться куда захочу.
– Вы, наверное, очень одиноки, – заметила Оливия.
Конор поджал губы и отвел глаза.
– Да, иногда.
Оливия внимательно посмотрела на него и тут же вспомнила, как он рассказывал ей о своем брате и сестрах. А потом ей вспомнилось, как она впервые увидела его, когда он, избитый, лежал на дороге. Она сочла это ответом на ее молитву, но потом решила, что Господь никак не мог послать ей такого человека. Однако в последние дни Оливия все чаще спрашивала себя: «А может, предложить ему остаться? Конечно, он не совсем тот человек, которого я выбрала бы себе в качестве наемного работника, но все же…»
Решившись, наконец, Оливия проговорила:
– Мистер Браниган, я вспомнила, как вы помогли Принцессе и ее теленку, и подумала… То есть мне хотелось бы узнать, не подумаете ли вы насчет того, чтобы остаться, после того как ваши ребра заживут.
– Что?! – изумился Конор. – Остаться здесь?
– Да. – Она кивнула. – Видите ли, мне понадобится помощь, а вы ведь сами сказали, что у вас нет своего дома, куда вы могли бы вернуться.
– Вы предлагаете мне работу? – Он смотрел на нее недоверчиво.
– Я хотела нанять кого-нибудь на несколько месяцев, – поспешно продолжила Оливия, – но никого не удалось найти. Мне понадобится помощь для сбора урожая персиков в сентябре. И еще я хочу вспахать южные пастбища и весной высадить там хлопок. Будь у меня две культуры, которые можно продать и получить за них деньги, риск был бы меньше. А когда-нибудь я посажу еще один фруктовый сад. Может быть, грушевый.
– Я зарабатываю двадцать пять долларов за каждый выигранный бой, и я обычно выигрываю. Что же вы мне предлагаете?
Оливия вздохнула и потупилась.
– К сожалению, я не в состоянии вам платить. Персики приносят мне достаточно для того, чтобы оплатить налоги, и немного остается на жизнь. Но я могу предложить вам стол и комнату. Понимаю, что предлагаю немного, но, по крайней мере, у вас будет дом, место, где вы сможете повесить свою шляпу.
Конор не стал говорить ей, что меньше всего ему нужен дом, место, чтобы повесить шляпу. Ведь дом – это память о прошлом, а он не мог себе это позволить. Единственное, чего он хотел, – это просто жить, день за днем.
– Дело в том, мистер Браниган, что я не могу одна управлять этой фермой. Мне нужен помощник.
Оливия подняла на него глаза, и Конор понял, что она просит о помощи. Сделав над собой усилие, он медленно покачал головой:
– Нет, спасибо за предложение, но я не могу остаться. Оливия закусила губу и уставилась в стол. Молчание затягивалось, и тут Конор вдруг почувствовал себя неблагодарным мерзавцем.
– Мне нравится моя свобода, – пробормотал он, судорожно сглотнув. – Нравится, что я в любой момент могу собраться и отправиться туда, куда мне захочется.
