Читаем без скачивания Бог пещер - Марк Твен

Проговорив это в передатчик беспроводного изохронофона (как всегда, в 23 часа), я приложил к уху слуховую трубку, уверенно ожидая привычной благодарности. Каково же было мое удивление и испуг, когда хорошо знакомый голос моего господина изверг поток ужаснейших проклятий в адрес меня и моей работы, сопровождаемый жуткими угрозами моей жизни!

Акунд решил отныне обедать на пять часов позднее, и я побеспокоил его на пустой желудок!

Чарльз Катлифф Хайн

ЯЩЕР

Я никак не ожидаю, что широкая публика поверит рассказу, изложенному в этих записках. Они составлены исключительно с целью привлечь внимание мистера Уилфреда Сесиля Кординга (или Корди), если он еще жив, либо, в случае его смерти, сообщить его друзьям и близким некоторые известия о его последних часах. Дополнительные сведения любое заинтересованное лицо может получить, обратившись ко мне по адресу: до востребования, Кетльвелл, Уорфедейл, Йоркшир. Меня зовут Мак-Крей, и меня хорошо знают в тех краях. Почту мне перешлют, где бы я ни находился.

Данные события произошли два года назад, в последний день августа. У меня был пристрелянный охотничий участок над Кетльвеллом, но в то утро всю верхнюю часть холма скрывал туман и охота исключалась. С другой стороны, с двенадцатого числа[26] я только и делал, что стрелял да стрелял, так что совсем не возражал против свободного от охоты дня, тем более что в окрестностях я обнаружил новую пещеру и хотел подробно ее исследовать. Кстати сказать, изучение пещер и охота были тогда моими главными развлечениями.

Новость о тумане принес мне в таверну мой смотритель, и я предложил ему составить мне компанию. Он под каким-то предлогом — не вспомню сейчас, каким — отказался. Я не стал настаивать. Жители тамошних горных долин смотрят на пещеры скорее со страхом, чем с пиететом. Они никогда бы не признались, что верят в призраков, но я подозреваю, что именно так и обстоит дело. Раньше я презирал их за малодушие, но в последнее время, так или иначе, начал их уважать.

Прежде мне доводилось брать в пещеры вынужденных спутников. Они вечно причиняли такие неудобства, что я счел за лучшее раз и навсегда избавиться от них. Поэтому, как сказано, я не настаивал на обществе смотрителя, но взял свечи, спички в стеклянном флаконе, немного магниевой проволоки, моток веревки и большую флягу с виски — и отправился в пещеру один.

Облака над головой источали влагу, мелкий дождь моросил не переставая. Я шел по одной из трех дорог, ведущих из деревни; по какой именно, лучше пока не говорить. Спустя некоторое время я свернул с дороги и пересек вересковую пустошь.

Я искал свежий шрам на склоне холма, вызванный провалом потолка в одной из бесчисленных пещер, которые усеивают здешние известняковые возвышенности. Вскоре я вышел на нужное место, но туман был так густ, что только с десятой попытки я нашел пещеру.

Я не был здесь с 8 августа, когда впервые случайно наткнулся на пещеру — я как раз взбирался на холм, чтобы оценить количество птиц накануне открытия сезона. Я очень разозлился, когда увидал следы тяжелых ботинок и понял, что многие обитатели окрестных деревень тем временем успели побывать в пещере. Однако я надеялся, что большую часть следов оставили пастухи, а может, и мои собственные смотрители. Учитывая их страхи, я надеялся найти внутреннюю часть пещеры нетронутой.

Вход в пещеру не представлял сложности. Вначале шел туннель из торфяника и глины в форме дымохода; в грязи было заметно множество следов. После ход перекрывала наклонная преграда из беспорядочно упавших камней. Я полз по ней головой вперед, пока свет позади не ослабел. Становилось довольно темно; во избежание неприятных неожиданностей я зажег свечу, погрузился по колено в быстрый поток и продолжал путь. Очевидно, я находился в обыкновенной известковой пещере с захудалыми сталактитами и мокрыми от влаги стенами. Так далеко, судя по всему, никто не забредал, и я радостно шел вперед.

Вдруг я с некоторым волнением заметил, что потолок стал постепенно, но неуклонно понижаться. Похоже было на то, что дальше мне было не пробраться. Но одновременно дно потока начало уходить вниз; я побрел по ручью, надеясь проникнуть в глубины пещеры. В ледяной воде было очень холодно — но меня, энтузиаста пещер, не могли остановить заурядные неудобства.

Потолок все понижался. Вода уже доходила мне до подбородка, воздух сделался душным. Я чувствовал разочарование: нежели я без всякой пользы промок до костей в ледяной воде?

Прихоти пещер, однако, необъяснимы. Только я решил, что с меня довольно, как потолок вновь ушел вверх; я снова мог выпрямиться. Через десяток ярдов я нашел сухой камень; я немного отдохнул и выпил глоток виски. Свеча теперь почти не рассеивала тьму над головой. Я зажег фут магниевой проволоки и огляделся. Пещера была великолепна.

Я не отвел себе времени на точные измерения и зарисовки, а после — по причинам, которые будут изложены ниже — и близко не думал этим заняться. Времени восхищаться также не было: я хотел до возвращения домой, так сказать, присвоить все основные ходы и очертания пещеры. Я был первым человеком в этой пещере и собирался описать свою находку как можно более полно. Среди исследователей пещер в таких делах, как правило, разгорается нешуточное соперничество.

Я пошел дальше по ровному каменистому полу; здесь и там мне приходилось обходить или пересекать водоемы, перелезать через округлые валуны, пробираться между свисавшими с невидимого потолка сталактитами и преодолевать скользкие заросли росших им навстречу из пола сталагмитов. Затем я увидел перед собой настоящее подземное озеро, занимавшее весь центр пещеры.

Вокруг виднелись темные пространства, но свеча их едва не освещала. Однако она горела достаточно ярко, что придавало мне уверенности. Одной из опасностей пещер является спертый воздух; недостаток чистого воздуха означает верную смерть для исследователя-одиночки. И все-таки воздух в пещере оставлял желать лучшего. В нем было что-то новое, а любой новый запах в пещерах всегда подозрителен. Пахло не торфом, железом, песчаником, известняком или грибковой порослью, хотя все эти запахи обычны для пещер; нет, в воздухе витал легкий мускусный запах, показавшийся мне довольно тошнотворным. Такие вещи трудно определить, но незнакомый запах, который обещал, не исключено, новое открытие, совсем не воодушевил меня. По временам, когда я делал глубокий вдох, кожа у меня чуть не шла мурашками от этого запаха.

Подобные колебания ни к чему хорошему не приводят. Я отрезал еще фут магниевой проволоки, зажег ее от свечи и поднял горящий конец высоко над головой. Воды озера застыли недвижно, как зеркало черного стекла; его берега были изрезаны заливами и мысами; потолок, далеко в вышине, висел узорчатым сводом; на дальнем берегу озера виднелись завалы белого известняка.