Читаем без скачивания Рассказы майора Пронина - Лев Овалов

Щуровский провел ладонью по лицу, точно смахивал с глаз какую-то пелену.

– Вы понимаете?!

– Мы слушаем, продолжайте, – сказал Пронин. – При каких обстоятельствах?

– Да, при каких обстоятельствах, – повторил Щуровский. – Доступ к этому сейфу имеют немногие, и, как вы видите сами, замок здесь столь сложного устройства, что никакое лицо, не знающее секрета, не может его ни открыть, ни взломать. Вчера, несмотря на выходной день, мы провели его на службе, занятые срочной работой. Вечером мне понадобилось привести в докладной записке несколько фраз из злополучного документа. Было очень поздно. Товарищ Иванов вызвал Петренко, сотрудника, у которого хранятся ключи. Шкаф открыли, в присутствии Иванова и Петренко я достал документ, и шкаф вновь заперли, Петренко был отпущен, я сел за свой стол, Иванов за свой, и около часа мы работали. Документ все время находился у меня на столе. Затем Петренко был вызван опять, я вложил документ в пакет, шкаф открыли, и я передал пакет Иванову, чтобы он положил его на место, Петренко запер шкаф и ушел. Мы же поработали еще некоторое время и часов около трех отправились домой. Надо вам сказать, что Иванов, когда мы засиживаемся до глубокой ночи, ночует иногда у меня в квартире, особенно если утром предстоит рано вернуться в учреждение. Отчасти это делается для того, чтобы не беспокоить по ночам домашних Иванова, тем более что живет он на другом конце города, а главным образом в тех случаях, когда бывает очень срочная работа и я нуждаюсь в том, чтобы Иванов постоянно был у меня под рукой. Так было и на этот раз. Мы приехали на квартиру, – со мной вместе живет сейчас только домашняя работница, жена и дочь находятся на юге, – она встретила нас, мы наскоро поужинали и легли спать. Я у себя в спальне, Иванов рядом в кабинете на диване. Встали рано, позавтракали, Иванов вызвал машину и поехали сюда. Ни вчера вечером, ни сегодня утром никто, кроме Петренко, в кабинет не входил. Заходила, впрочем, уборщица, но она была всего минут десять-пятнадцать, – на это время я вышел в соседнюю комнату, а Иванов вообще не покидал каби­нет. Вскоре документ понадобился мне еще на несколько минут, был вызван Петренко, мы открыли шкаф, я взял пакет и на глазах Иванова и Петренко вытащил из пакета вместо документа… чистый лист бумаги!

Щуровский привстал и положил руку на телефон, точно хотел позвонить, но оказалось, это был только жест, иллюстрирующий его слова.

– Хотя результат можно было предвидеть заранее, ради очистки совести мы с Ивановым перерыли всю комнату. Затем я немедленно позвонил вам…

Он развел руками и замолчал.

– Вы говорите, что со вчерашнего вечера, кроме вас троих, здесь никого не было? – переспросил Пронин.

– Да, за исключением уборщицы, – сказал Щуровский. – Но ее просто трудно подозревать…

– Расставались ли вы за это время с Ивановым? – спросил Пронин.

– Нет, – сказал Щуровский. – Правда, мы спали в разных комнатах, ходили умываться, я выходил во время уборки кабинета…

– Значит, Иванов никуда не отлучался?

– Нет. Разве только утром, по дороге сюда, на секунду выскочил из машины, чтобы бросить в почтовый ящик открытку. Я попросил, – мою открытку. Утром написал несколько слов в книжный магазин. Это не имеет значения. Да, он все время был на моих гла­зах…

– Что же вы предполагаете? – спросил Пронин.

– Я ничего не предполагаю, – Щуровский пожал плечами. – Я излагаю вам факты, а уж ваше дело…

– Это правда? – спросил тогда Пронин Иванова. Иванов вопросительно посмотрел на Щуровского.

– Что «правда»? – тихо переспросил он.

– А вот о чем рассказывает ваш начальник, – пояснил Пронин.

Иванов опустил голову.

– Правда, – сказал он помедлив, исподлобья взглянул опять на Щуровского и повторил увереннее: – Конечно, правда.

– А Петренко? – опять обратился Пронин к Щуровскому.

– Нет, что тут мог Петренко! – нетерпеливо сказал Щуровский. – Петренко понятия не имел о документе. Он даже и не прикасался к нему…

– Ну, это мы проверим, конечно, – сказал Пронин. – Но вам все же придется рассказать нам о документе. Содержание можете не излагать, но внешний вид обязательно опишите. Как же иначе мы будем искать?

– А вы надеетесь найти? – обрадованно перебил его Щуровский.

– Там будет видно… – Пронин улыбнулся. – Постараемся.

– Обычный лист плотной бумаги, – сказал Щуровский. – Текст напечатан на первой странице и на оборотной, другие две чистые. Несколько подписей… Никаких особых признаков.

Пронин поднялся.

– Что ж, – сказал он, указывая Виктору на Иванова. – Придется вас задержать…

– Я не виноват, – сказал Иванов, пытаясь улыбнуться, и вдруг резко махнул рукой. – А впрочем, я понимаю…

– Я надеюсь, что все выяснится, – громко сказал Щуровский вслед своему секретарю и повернулся к Пронину. – Иванов был хорошим работником и… и честным, – добавил он несколько смущенно.

– – Идемте, – сказал Виктор, открывая дверь.

– Неужели вы думаете, что это он? – спросил Щуровский после ухода Иванова и Виктора. – Я очень ему доверял…

– Ну и напрасно… – насмешливо сказал Пронин. – Документа ведь нет?

– Но куда же он мог его деть?! – воскликнул Щуровский. – Он действительно никуда от меня не отлучался!

– Сюда ведь пройти постороннему человеку невозможно? – спросил Пронин.

Щуровский только отрицательно покачал головой.

– Поэтому проще всего предположить, что Иванов спрятал документ у вас в квартире.

– Что за смысл! – воскликнул Щуровский. – Зачем?

– Он мог спрятать документ в трех местах, – продолжал Пронин. – Здесь, в машине или у вас в квартире. Здесь спрятать трудно. Кроме того, он не мог не понимать, что, обнаружив пропажу, прежде всего перероют эту комнату. Передал уборщице? Мы поинтересуемся уборщицей, но трудно допустить, чтобы, похитив документ, он долго держал его при себе. Пропажа могла обнаружиться раньше, и комнату, и его могли обыскать еще до прихода уборщицы. В машине? Можно было привлечь внимание шофера, если только он не был его сообщником, и ваше. Рискованно! Проще всего было спрятать документ в вашей квартире, где он в течение длительного срока находился в одиночестве. Правда, не исключено, что он выбросил документ в форточку или бросил его в письме вместе с вашей открыткой в почтовый ящик, или, наконец, передал вашей домашней работнице…

– Что вы, что вы! – перебил Щуровский. – Она живет у нас четырнадцать лет. Я ручаюсь за нее, как за самого себя!

– И напрасно, – рассудительно сказал Пронин. – Не ручайтесь, не надо. Но сообразим дальше. Вряд ли Иванов рискнул бы бросить такую добычу в форточку. Послать почтой? Но он не мог знать, что вы пошлете открытку, да и не доверил бы документ почте. Домашняя работница? За нее ручаетесь даже вы! Нет, документ лежит у вас дома и ждет, когда сообщник Иванова проберется в квартиру и возьмет его из условленного места.

Щуровский нахмурился.

– Пожалуй, вы правы, – твердо сказал он. – Значит, надо произвести у меня обыск.

– Ни в коем случае, – возразил Пронин. – Распотрошим квартиру и, вероятнее всего, ничего не най­дем. Да и, кроме документа, хотелось бы найти получателя. Сообщник Иванова сегодня же узнает об его аресте. Бесспорно, что они заранее шли на это, и это его не смутит. Поэтому не обижайтесь на нас, но мы установим за вашей квартирой наблюдение и в течение некоторого времени не отойдем ни от нее, ни от вас, ни даже от вашей работницы.

Щуровский поморщился и улыбнулся.

– Что делать! Поступайте так, как находите нужным.

– Руководитель вашего учреждения знает уже о пропаже? – осведомился Пронин.

– Разумеется, – сказал Щуровский. – Я тотчас известил товарища Толмачева. Он просил зайти к нему, когда вы приедете…

Они прошли к Толмачеву.

– Что вы решили? – спросил он вошедших. Пронин пожал плечами.

– Будем искать.

– Ни один человек не должен знать об исчезновении документа, – наставительно предупредил Толмачев Пронина и недружелюбно посмотрел на удрученного Щуровского. – Будем надеяться, Валерий Гри­горьевич…

Но вдруг не сдержался и жестко добавил:

– Хотя вы в какой-то степени тоже отвечаете за своего Иванова!

– Почему Иванова? – заинтересовался Пронин. – Все очень еще туманно.

– А кто мог это сделать? – раздраженно спросил Толмачев. – Ведь я или Щуровский не могли украсть документ?

Пронин покачал головой.

– Но что касается Иванова, это тоже еще проблематично…

– А вот товарищ Щуровский не сомневается! – сказал Толмачев. – Да и сами вы не могли арестовать его без достаточных оснований!

– Основания для ареста есть, а для осуждения еще нету, – возразил Пронин. – Это разные вещи. Да и товарищ Щуровский говорил мне о своем секретаре совсем обратное. Впрочем, я претензий ни к кому не имею. При таких обстоятельствах кого ни начнешь подозревать!