кровавое месиво. Там уже и не кричит никто. Некому. Немногие уцелевшие весла рухнули в воду, не удерживаемые более руками гребцов. Ежели у кого руки еще соединены с телом.
Иные рабы и на людей-то уже не похожи — бесформенные куски мяса. Гребцы левого борта еще работали, занося нос галеры вправо, прямиком на галеас. Никто их уже не подгонял, но они сами остановиться не могли, столь велик шок от пережитого. Стремительно увеличивался крен на правый борт. Море, пачкаясь красным, жадно затягивало полумертвую галеру в свою пучину.
Оцепенение прошло, уцелевшие гребцы закричали все разом, пытаясь освободиться от цепей. С борта «Сан-Лоренцо» доносился громкий голос капеллана, отпускавшего им грехи…
Строй баталии Муэдзини Али сломался, разделился на три колонны, огибающие венецианские галеасы. Гигантам османы почти не отвечали, это бессмысленно: бить по галеасу из легких бортовых пушек, установленных на вертлюжных станках — все равно, что выйти с вязальной спицей против быка. Крупный калибр на всех галерах только курсовой. Он работал по приближающемуся флоту христиан и галеасам османы ничего не могли противопоставить. Лишь злее надсмотрщики полосовали спины рабов, заставляя их грести быстрее, дабы скорее выйти из зоны досягаемости вражеских пушек.
Спасаясь от огня «Сан-Лоренцо», «Султанша» взяла южнее. Теперь «Реал» оказался на ее правом траверзе, однако желание Али-паши скрестить клинки именно с командующим неверных, и ни с кем иным, не уменьшилось.
— Лево на борт! — скомандовал Муэдзини Али, — курс на золотую баштарду! Я лично заберу голову капудан-паши кафиров!
Баштарда — большая галера в турецком флоте. Этим словом Али-паша отличает «Реал» от прочих галер, именуемых османами «кадиргами». Баштарда соответствует христианской бастарде-латерне. Флагман Али-паши, «Султанша», так же является баштардой.
«Реал» зеркально повторил маневр «Султанши». Дону Хуану так же не терпелось схватиться именно с Али-пашой.
Флоты сходились. Османы открыли огонь из курсовых орудий раньше христиан, хотя выгоды от этого поимели немного. Их сухопутная осадная крупнокалиберная артиллерия числилась лучшей в мире, тогда как корабельная уступала ей по всем статьям, и значительно проигрывала христианской.
Испанцы могли начать обстрел противника с больших дистанций, но не сделали этого, ограничились лишь рыцарским салютом в начале сближения. Главнокомандующий приказал открывать огонь лишь на расстоянии пистолетного выстрела. Чтобы, не тратя огненный припас, разить наверняка. Вели огонь только галеасы. Венецианцы опасались янычар и старались подольше затянуть артиллерийскую дуэль, тогда как испанцы полагались на свою морскую пехоту.
Молчание испанских пушек нервировало османов, они суетились, стреляли нестройно, неточно. Хладнокровие сохраняли только янычары, заполонившие рамбаты галер в ожидании скорого абордажа. Суровые воины в синих кафтанах, высоких белых шапках, невозмутимо покручивали длинные висячие усы и раздували фитили длинноствольных тюфеков.
Каменное ядро снесло голову золоченому Нептуну, украшавшему рамбат «Реала», и оторвало ногу одному из канониров. Тот повалился на палубу, дернулся пару раз в агонии и замер. Даже звука не издал. Следующее ядро превратило в щепы поручень куршеи в двух шагах от закованного в латы дона Хуана, срикошетировало от палубы и убило двух гребцов. Главнокомандующий даже не поморщился.
— Пятьдесят саженей, ваша светлость, не больше, — капитан флагмана смерил опытным глазом дистанцию до турок.
Дон Хуан приподнял забрало армэ и, взмахнув мечом, прокричал:
— Огонь!
Семь носовых орудий «Реала» ударили залпом, от чего у всех на галере заложило уши. Рамбат заволокло дымом. Мгновением позже примеру флагмана последовал де Басан, а за ним и все остальные. Десять турецких галер, растерзанных галеасами, горели, медленно погружаясь в воду, но и сами османы дорвались наконец до дистанции, на которой их орудия по производимым разрушениям уже не уступали христианским.
— Двадцать саженей!
— Батарея готова!
— Огонь!
Второй залп вышел гораздо сокрушительнее первого, но он же оказался для «Реала» последним. Больше канониры не успели перезарядить пушки. Перед самым столкновением по рамбатам надвигавшихся друг на друга флагманов с обеих сторон пробежала трескучая эстафета огня аркебузиров, а через несколько секунд в застилающем глаза пороховом облаке раздался душераздирающий грохот. Передняя мачта на «Султанше» рухнула вперед, задавив насмерть нескольких янычар, но остальных это не остановило.
Османы, проигрывая артиллерийскую дуэль, умудрились обскакать испанцев в плотности ружейного огня. Под треск тюфеков второй линии, воины Али-паши бросились на абордаж. Испанцы, ошеломленные тем, что враг на один залп ответил двумя, замешкались и янычары сразу же захватили инициативу.
— Аллах акбар!
Как и венецианцы на флагмане Барбариго, испанцы сначала попятились, позволив османам занять весь рамбат, но довольно быстро опомнились и продвижение противника закончилось. Бились мечами, топорами, даже алебардами, малопригодными в толчее. Отважный дон Хуан, показывая солдатам пример, рубился в первых рядах. Одолеть его было непросто, королевского брата никак нельзя назвать неумехой в ратном деле, а тяжелые латы исправно тупили клинки ловких янычар. Те видели, кто перед ними и из кожи вон лезли, чтобы свалить стального воина, но тот, окруженный отборными солдатами оставался неуязвимым.
Али-паша в ближний бой не полез, но и на корме не отсиживался. Имея репутацию лучшего стрелка из лука на всем турецком флоте, капудан-паша без промаха разил христиан с борта «Султанши».
Сеча страшная. Тут испанским кавалерам не до благородной дестрезы, только успевай принимать сыплющиеся со всех сторон удары на маленький щит, да руби-коли сам, не глядя, не думая. Некогда тут думать. Бей-убивай! Лишь бы только на чьих-нибудь кишках не поскользнуться. А их под ногами уже в избытке. Стоны умирающих повсюду. Крики, в которых не осталось ничего человеческого. Потерял равновесие — смерть. Теснота жуткая, лязг, вой, редкий ружейный треск и раскатистый грохот где-то там, вдали, где галеры, еще не сойдясь на расстояние вытянутой руки, огрызались огнем орудий.
К «Султанше» подошли две турецких галеры, с которых на борт флагмана высадилось подкрепление. Тем же самым занимались испанцы. Здесь, как и на севере у Барбариго, вцепившиеся друг в друга мертвой хваткой флагманы затягивали все новые и новые силы в ревущий водоворот. Спустя полчаса после столкновения, от команды «Реала» не осталось и двух десятков солдат. Все, кто теперь дрался на его палубе под знаменами с крестом, перешли на флагман с других галер.
Дон Хуан, прикрываемый телохранителями, отошел с первой линии к корме, дабы оценить ситуацию вокруг «Реала». Немного тут можно разглядеть, все в дыму. По правую руку галеры Колонны. Там, помимо итальянцев, немецкие наемники, ландскнехты, бьются не хуже испанцев. По левую руку Альваро де Басан. По первоначальному замыслу он должен был руководить резервом и здесь его опыт пришелся бы, как нельзя кстати, ибо в этой дикой толчее из сталкивающихся галер, только хороший флотоводец смог бы провести без потерь подкрепления в
