Читаем без скачивания Прайс-лист для издателя - Чингиз Абдуллаев

– Выходит, любой желающий мог взять этот нож и убить человека? – мрачно спросил Дюнуа.

– Это не обычный нож, – повторил Грисбах, – он заострен только на конце. Ножницы более опасный предмет, чем эти ножи для резки бумаги. У всех делегаций есть большие ножницы для разрезания картона. Убийца мог воспользоваться и ими, но почему-то решил взять нож.

– Ножницы обычно находятся в подсобных помещениях, – напомнил Дронго, – где складывают картонные коробки. А эти ножи лежат на столах экспозиций, ведь многие книги оказываются с неразрезанными страницами, поэтому воспользоваться таким предметом гораздо проще. Кстати, это еще один довод в пользу спонтанности убийства. Если бы убийцей был Рамирес, то он мог найти нечто более удобное, чем такой нож, которым достаточно сложно убить человека. Нужно нанести сильный удар в шею или в сердце.

– Что убийца и сделал, – нахмурился Фюнхауф. – Получается, что наш сегодняшний успех ничего нам не дал. Конечно, прекрасно, что мы сумели не допустить взрыв на ярмарке, но расследование убийства с нас никто не снимал. И мы обязаны найти этого убийцу. – Он посмотрел на Грисбаха: – Нужно все-таки попытаться выяснить, с какой экспозиции пропал этот нож. – Затем повернулся к Дронго: – После сегодняшнего дня я поверил, что иногда бывают и чудеса. Если бы Меглих не упустил Рамиреса, мы бы точно узнали о том, имел ли этот визитер отношение к убийству Ламбрехта-Табаковича. Вы смогли узнать что-то новое?

– Да, – ответил Дронго, – удалось установить, что погибший был достаточно известным человеком в бывшей Югославии, командиром батальона в корпусе «Дрина». И среди прибывших гостей есть несколько человек, которые его сразу узнали или слышали о нем еще в те времена.

– И вы можете их назвать?

– Конечно. Но это будут лишь подозреваемые, а не конкретный убийца.

– Тогда зачем мне эти фамилии? – разозлился Фюнхауф. – У меня осталось не так много времени. Если мы не сумеем вычислить убийцу, то распишемся в собственном бессилии. Я не могу оставить в нашем городе тридцать или сорок тысяч человек, которые придут на книжную ярмарку завтра утром. А потом их число может удвоиться или утроиться. И кто будет за это отвечать?

– Я хотел вам помочь, – вздохнул Дронго.

– Спасибо. Вы уже и так серьезно помогли, сумев обезвредить Уотсона и его компанию. Возможно, мы просто перестраховываемся, когда начисто отрицаем вину Рамиреса.

– Это был не он, – упрямо сказал эксперт.

– Уже седьмой час, – посмотрел на часы начальник полиции, – давайте прекратим эту ненужную дискуссию. Нам удалось найти вашего Рябчука, который сбежал в Киев. Пошлем туда своего офицера, чтобы он его допросил. А Меглих все-таки решил проявить инициативу. Он взял списки всех югославских делегаций и уточнил, в каких именно отелях они остановились. После чего начал проверять химчистки, находящиеся рядом с этими отелями. Не ожидал от него подобной находчивости. Убийца мог испачкаться, хотя бы на его рукаве должны были остаться капли крови. Меглих сейчас проверяет не только химчистки, но и отели, в которых живут члены делегаций.

Раздался телефонный звонок, и Дронго достал свой телефон. Это снова был Орлич.

– Я нашел Благоя Табаковича, брата Марко, – сообщил он, – через пять минут выйду на связь.

– Хорошо, – сказал Дронго. – Он знает английский?

– Нет. Но неплохо владеет русским.

– Тогда я выхожу на связь через пять минут. – Дронго отключился и взглянул на Грисбаха: – Я не успею добежать до отеля. У вас есть здесь компьютер? Обычный ноутбук с камерой.

– Конечно. – Грисбах быстро вышел из комнаты.

– Что вы опять придумали? – недовольно спросил Фюнхауф.

– Хочу узнать немного подробнее о жизни и судьбе погибшего, – пояснил Дронго. – Уверен, что это нам поможет в поисках возможного убийцы.

– Как хотите, – разрешил Фюнхауф. – После вашего сегодняшнего триуфма я начинаю верить, что вы настоящий волшебник.

Грисбах принес ноутбук, и Дронго включил его, выходя на связь. Через несколько минут он уже видел на экране мрачного мужчину лет сорока пяти, который молча смотрел на него. Рядом появился Орлич и приветственно помахал рукой.

– Мы готовы, – сказал он.

– Мы тоже, – ответил Дронго, посмотрев на сидевших рядом мужчин. – Здравствуйте, господин Табакович, – громко обратился он к брату погибшего.

– Здравствуйте, – глухо произнес тот.

– Примите мои соболезнования.

– Спасибо.

– Я хотел бы поговорить с вами о вашем старшем брате. Вы давно с ним не виделись?

– Уже несколько лет.

Дронго услышал приглушенный голос Грисбаха и удивленно оглянулся. Грисбах переводил их вопросы и ответы.

– Вы понимаете по-русски? – не поверил Дронго.

– Наша семья приехала из Казахстана четырнадцать лет назад, – пояснил Грисбах, – и я до сих пор не забыл русский язык.

Дронго снова повернулся к экрану и задал новый вопрос:

– Когда вы видели в последний раз своего брата?

– Три года назад, когда он приезжал к нам в Белград.

– Он вам что-нибудь рассказывал о себе?

– Говорил, что получил немецкое гражданство и женился. Обещал познакомить со своей женой.

– Вы сами женаты?

– Да. У меня двое детей. Мальчик и девочка. Ему двенадцать, а ей десять.

– Вы всегда жили в Белграде?

– Нет, – ответил Благой, – мы раньше жили в Жепе. А потом я перебрался в Белград, вместе с Марко.

– Когда это было?

– В девяносто пятом. Марко был контужен, тяжело ранен, поэтому я приехал сюда, чтобы смотреть за ним. Он целый год лежал в больнице, первые два месяца вообще был в коме. Вы можете мне сказать, как его убили?

– Ударили ножом, – не стал вдаваться в подробности Дронго.

– Убийцу нашли?

– Пока нет. Но его ищет немецкая полиция.

– Да, я понимаю.

– Вы были вместе с братом в девяносто пятом году в Жепе?

– Д-да, – с некоторым усилием ответил Благой.

– Чем вы там занимались?

– Я работал в районной администрации.

– А ваша сестра жила в соседнем селе?

– Д-да, – снова с некоторым усилием произнес Благой.

– Извините, что я спрашиваю вас об этом. Она погибла?

– Да.

– Вместе со своей семьей?

– Да. – Ответы были четкие и отрывистые.

– Вы можете рассказать, как это произошло?

Благой посмотрел куда-то в сторону, очевидно, на Орлича, словно спрашивая его совета, и повторил:

– Ее убили вместе с семьей.

– Вашего брата там не было?

– Он там был.

– И не смог защитить семью своей сестры?

– Не сумел, – строго подтвердил Благой, – но пытался, и его изувечили. После этого он начал хромать.

– И записался в отряды местной самообороны.

– Да.

– А потом стал самым жестоким палачом?

– Не палачом, а мстителем, это разные вещи.

– Только не для тех, кого убивали солдаты его батальона, – возразил Дронго.

– Это вы так считаете, – упрямо проговорил Благой.

– Вы тоже записались в отряд самообороны?

– Нет.

– Я могу узнать, почему?

– Я не выношу вида крови. Этого объяснения достаточно?

– Вполне. А чем вы занимаетесь сейчас?

– Преподаю в местной школе. Историю.

– Как вы считаете, вашего брата мог убить кто-то из тех, кто узнал его по прежним встречам?

– Возможно. Но прошло много лет.

– Разве вы забыли за столько лет свою сестру?

Благой надолго замолчал. Потом наконец спросил:

– У вас есть еще вопросы?

– Больше нет.

– Где его похоронят?

– Это будет решать его супруга. Вернее, вдова.

– Мне можно будет с ним попрощаться?

– Если вы решите приехать, то да.

Орлич подошел к экрану:

– Что-нибудь еще?

– Я послал тебе список всех, кто прибыл на ярмарку из ваших бывших республик, – сообщил Дронго. – Проверь и скажи мне, кто мог раньше встречаться с Марко Табаковичем. Можешь даже показать этот список его брату.

– Я так и сделаю, – кивнул Орлич.

Дронго выключил ноутбук, захлопнул крышку.

– Зачем вам нужна была эта беседа? – не понял Фюнхауф. – Я, конечно, понимаю, что вы известный эксперт и пытаетесь понять психологическое состояние убитого и его убийцы, но при чем тут его брат?

– Их сестру вместе с семьей убили много лет назад, – пояснил Дронго, – и тогда пути братьев разошлись. Старший решил стать мстителем, а младший пошел работать учителем в школу. Вот такой психологический нюанс. А на самом деле мне важно было понять мотивы поступков убитого. Если я все правильно понял, он искренне считал, что ни в чем не виновен, поэтому так спокойно обходил все павильоны своих бывших соотечественников и не опасался встреч с ними.

– Что это нам дает? – уточнил Фюнхауф.

– Теперь мы точно знаем, что он подходил туда не потому, что искал Рамиреса, а потому, что просто хотел еще раз увидеть своих бывших соотечественников и вовсе не считал себя военным преступником. Я даже думаю, что большинство из тех, кого осудил Гаагский международный трибунал, искренне не считают себя преступниками. Каждый из них почти наверняка убежден, что защищал своих соотечественников и не мог выбрать другого пути.