Бумажек!
Я настолько привыкла к портретам знаменитых людей и к красиво отпечатанным на хрустящей бумаге пейзажам, к водяным знакам, к сложной защите банкнот, что никак не могла понять — настоящие эти бумажонки или нет. Конечно, они выдавались в настоящем банке, настоящим банковским служащим, а глаза Лили сразу расширились и округлились при виде напечатанных готическими буквами слов «Десять фунтов», «Пятьдесят фунтов» и «Сто фунтов». Без сомнений — реальные деньги!
Я покачала головой и спросила у Лили:
— Как я это понесу? В руках?
Она выразительно взглянула на хлыща. Тот живо сделал знак в глубину зала, и нам тут же принесли новенький кожаный портфельчик — простенький, но сделанный со вкусом. У него был крохотный замочек в виде язычка, коричневая кожа отлично сочеталась с тёмно-бордовой нитью прошивки, а в уголке стояли инициалы банка «У.Б.» — Уирчистерский Банк.
Служащий отсчитал пятьсот фунтов и аккуратно сложил их в портфельчик, который подал мне вместе с бумагой и пером:
— Прошу вас, леди Маргарет, поставьте свою подпись под распиской.
Подняв брови, я расписалась витиеватым росчерком, который помнила рука, и прижала портфель к груди.
— Благодарю вас за то, что вы выбрали Уирчистерский банк, леди Берти, — хлыщ встал и согнулся в поклоне.
Я кивнула. Мне стало неловко. Ведь это не я, а она. Графиня. А я вообще тут ни при чём… Однако девочки в приюте ждут помощи, а Лизбет ждёт обещанные деньги для лечения матери.
Когда мы вышли к экипажу, ожидавшему в сторонке под тенью цветущих лип, Лили осторожно спросила:
— Зачем вам столько денег, миледи? Двести фунтов для приюта… Это очень много, но я не оспариваю ваше право помогать сиротам! Однако остальные триста фунтов…
— Не голоси! — шикнула я, оглядываясь. — Нас ограбят, если ты будешь кричать посреди улицы, что у меня с собой полно денег!
— Простите, миледи, — испуганно ахнула девушка. — Я не подумала.
— Сейчас мы отвезём двести фунтов в приют, а потом… Потом поедем покупать что-нибудь! Мне хочется праздника. Хоть немножечко…
— Вам нужно новое платье? Конечно, ведь скоро похороны господина графа… Траурный муар и чёрные кружева вам будут очень к лицу, миледи.
Я закатила глаза, усаживаясь в экипаж. Траур… Кто придумал траурные наряды? Это кошмар! Строго, скучно, ужасно. В таком незабываемом приключении, хоть и омрачённом кражей драгоценностей и обвинением моего нового тела в убийстве, даже не судьба поносить красивые платья этой странной и завораживающей эпохи!
Коляска тронулась.
Я ухватилась рукой за поручень, другой прижав портфельчик к груди, как вдруг что-то привлекло моё внимание. Что-то очень знакомое и в то же время неприятно чужое. Обернулась.
С ума сойти! Да это же…
Глава 9. Модернизация и адаптация
Высунувшись из коляски, я провожала взглядом саму себя — чуть глаза на дорогу не выкатились! Тося Семёнова стояла на пороге лавки и тоже смотрела на меня, улыбаясь. Моё тело было одето в платье, которое мне только что очень хотелось поносить, — тёмно-голубое с белыми кружевными рукавами и воротником. Светлые волосы вместо длинного хвоста собраны кверху и украшены маленькой шляпкой с роскошными мягкими перьями. А улыбка на том лице, которое я видела в зеркале всю свою жизнь, просто откровенно издевательская!
— Дрянь! — прошипела я, трясясь от ярости. — Сволочь! Тварина проклятая!
— Миледи, что случилось?! — ужаснулась Лили, схватив меня за руку. — Вы выпадете из экипажа, осторожнее!
— Не выпаду! — я вырвалась и откинулась на сиденье. Озноб от страха сменил дрожь гнева. Может быть, у этой гадины, которая отняла моё тело, засунув в своё, есть ещё какие-то планы, которых я не знаю? Умная и хитрая, она меня подставила под суд и наказание за своё преступление, но я же не дам отвести себя на казнь, как барашка на заклание!
Что, если графиня — настоящая графиня — каким-то образом нашла способ завладеть всеми богатствами после моей смерти, чтобы жить припеваючи? Избавилась от мужа, денежки и имения загребла себе, и всё, дело сделано!
Есть только одна маленькая нестыковочка.
Умирать за её проступок мне совсем не хочется.
Поэтому я буду не я, но найду способ всё вернуть, как было!
— Лили, вы знаете эту женщину? — спросила я нервно. Камеристка тоже выглянула из коляски, но моё тело уже скрылось в лавке.
— Какую женщину, миледи?
— Там стояла… Такая светленькая! Что это за лавка?
— Мясник, мистер Фраули, миледи. Очень хороший, и цены у него приятные. Мы закупаемся у него.
— Хорошо…
Я раздумывала быстро. Нужно будет зайти к этому мяснику и описать себя настоящую, чтобы он сказал имя, под которым теперь живёт графиня. Наверняка какое-то вымышленное, тут же нет паспортов и отпечатков пальцев! Можно делать всё, что пожелается!
Спокойно, Тося, спокойно!
Я сцепила пальцы так, что они побелели. Надо взять себя в руки и не наделать глупостей. Я же не дурочка из переулочка, я не стану сама бегать по лавкам. Пошлю Лили. Потом… Вечером. А пока…
— Тормозите! — крикнула кучеру и поморщилась. Нельзя забывать о визгливом голосе! — То есть, остановитесь у приюта.
Лошадь недовольно заржала, когда кучер натянул поводья, и я вынула билеты из портфельчика, отсчитала четыре по пятьдесят и протянула Лили:
— Идите к директрисе, отдайте ей деньги и возьмите расписку, а я подожду в экипаже.
Она кивнула, пряча банкноты под плащом, и сошла с качнувшейся коляски. Я глянула на сад. Девочек там не было, видимо, у них уже начались уроки. Бедные лапушки… Ничего, скоро их жизнь переменится к лучшему! Я обязательно прослежу, чтобы больше никто не крал деньги, пожертвованные детям. Впрочем, нет, красть всё равно будут, полностью воровство нельзя исключить, но я прослежу, чтобы крали чуть-чуть.
Со вздохом я скользнула взглядом по фасаду дома, по соседним постройкам. Камни — это так красиво… Поросшие мхом и оплетённые диким виноградом, они ещё прекраснее. Мне нравится их нарочитая грубость, за которой скрывается уют и мягкая мебель. Мне нравится их дикий холод, который хранит
