Н. Стариков: Запад, когда начинал эти действия, преследовал достаточно много целей, но все они были одинаково антироссийские. Вы абсолютно правы, что первоначально государственный переворот планировался, и об этом сам Путин говорил, на 2015 год, когда должны были быть очередные выборы президента Украины. Но поскольку Янукович не подписал договор об евроинтеграции (обратите внимание, об этом договоре уже все забыли, никто уже не требует вернуть ему евромечту, ради которой он пришел на Майдан, потому что им стало не то что до евромечты, уже продукты подорожали, бензин подорожал, лекарств нет, работы нет, какая там евромечта); так вот, только после того, как Янукович не подписал этот договор, пришлось путчистам импровизировать. И целей у них много. Во-первых, посеять хаос, во-вторых, лишить Россию стратегической базы в Крыму и, конечно же, поставить руководство России в сложное положение. То есть, если вы за Крым не боретесь, то вы показываете слабость и теряете рейтинг внутри России. Особенно если это проходит с кровавыми эксцессами. Если вы вмешиваетесь в эти кровавые эксцессы, вы теряете рейтинг, потому что вы вмешались в кровавый эксцесс. Вспомните 1914 год. Какой патриотический подъем! Все хотят защищать Россию, которой объявила войну Германия. А в 1917 году — кто тогда царя свергал? Куда делся этот патриотический подъем? Это произошло потому, что три года войны привели к изменению отношения людей к происходящему. То есть Запад хотел вогнать нас в очень сложную ситуацию. И в том есть мастерство политика, чтобы добиться цели, противоположной тому, что ставил себе противник, и при этом избежать всех подводных камней. Главное, кровь не пролилась. Два человека погибли. Очень жалко. Наверное, надо улицы назвать их именами. Безусловно, назовут в Крыму.
А. Толстов: С вашей точки зрения, до какого момента Россия не будет вмешиваться в ситуацию? Где эта точка, после которой это будет уже невозможно?
Н. Стариков: Россия не будет вмешиваться до тех пор, пока события полностью не выйдут из-под контроля. Если на Украине начнется какая-то, не дай Бог, война всех против всех, тогда, конечно, нужно будет каким-то образом на это реагировать. Я очень надеюсь, что украинский народ сам сможет решить эту ситуацию. Обратите внимание, сейчас начался процесс перехода и милицейских, и военных на сторону народа. Это неизбежный путь, потому что стрелять в обычных людей никто не может, только фашисты из «Правого сектора», которые теперь называются Национальной гвардией. Представьте себе, десантная бригада. Что она, пойдет женщин, стариков стрелять? Да зачем? Она просто отойдет в сторонку, а в лучшем случае, перейдет на сторону жителей.
А. Толстов: Николай Викторович, вопрос: «Зачем тогда Путин просил разрешения на применение военной силы, если ввода войск не будет?»
Н. Стариков: Он просил это для того, чтобы продемонстрировать решимость России. Вы же знаете, что примененная угроза больше угрозой не является. Обратите внимание, никто это разрешение не отзывал, о нем больше не говорится. Но прошло уже достаточно много времени. По-моему, месяц прошел с того момента. И украинские путчисты, по большому счету, силу еще не применили. Хотя поводов для этого они создавали очень много. Самое главное, они постоянно говорили, что они этот повод имеют и что силу они применят. То есть они постоянно говорят, но что-то в последний момент их останавливает. Уж наверное, не визит руководителя ЦРУ, который состоялся на днях.
А. Толстов: Это тоже интересный вопрос. Сегодня приходили сообщения по поводу российского газа. Украина готова платить 386 долларов за тысячу кубометров. Россия ранее настаивала на цене 485,5 долларов. Европа при этом также говорит о планах по созданию единого энергетического союза. Как раз эта организация может заняться вопросами природных ресурсов. Вообще энергические вопросы поднимаются не в первый раз. С вашей точки зрения, нынешняя ситуация подтолкнет Европу к решению этого вопроса, чтобы не зависеть от России? Что будет в том случае, если Европа, Евросоюз откажутся от российского газа?
Н. Стариков: Этот вопрос стоит того, чтобы его прокомментировать. Заявление Украины: она готова платить 386 долларов за газ. Представьте, уважаемые радиослушатели, вы приходите в магазин, подходите к прилавку и говорите: «Я готов платить за эту колбасу 500 рублей». Продавец вам говорит: «Но она стоит 600». А вы говорите: «А мне все равно. Я готов платить за нее 500, значит, вы обязаны мне продать ее за 500 рублей». Так, что ли? Ну, это детский сад. При том, что есть подписанный контракт, где зафиксирована цена, за что Юлия Тимошенко на несколько лет стала узником совести. Есть контракт, там все описано: цена, способы ее уменьшения в случае каких-то вещей, предоплата, если не будут платить долго. Там все написано, надо читать контракт. Поэтому разговоры о том, что мы хотим платить какую-то цену, — это разговоры в пользу бедных. И в ситуации, когда у власти не легитимное правительство в Киеве, у России нет никакой мотивации для того, чтобы это правительство дотировать, снижать цену на газ. Януковичу мы цену снижали, потому что он был легитимный и при нем пенсии платили, и курс гривны был другой, и на улицах фашисты с автоматами не ходили. Мы давали ему скидку за то, что он не подписывает это соглашение. Это было понятно. А этим за что давать эту скидку? За то, что они путчисты, и за то, что их признают какие-то страны ООН? Пусть эти страны ООН и дают им эти деньги. Я сегодня прилетел из Словакии. Поэтому ситуацию насчет газа знаю еще и с другой стороны. Ведь Словакия — это одна из стран, в отношении которой Украина, по непонятным для Словакии причинам, большие надежды имеет. Что хочет Украина? Она хочет, чтобы в Словакии некий реверс газа осуществлялся. Представьте, есть газовая труба, газ идет в Европу. Каким-то физическим чудом газ по этой же трубе должен возвращаться назад. Понятно, что речь идет о том, что Украина забирает наш газ, а считается, как будто Словакия ей поставила. Все бы хорошо, но Словакия задает вопрос: кто за этот газ будет платить? Тут украинские партнеры ничего сказать не могут. Поэтому Словакия говорит, что реверс газа невозможен, но она готова к каким-то поставкам, если Евросоюз даст гарантии, что он вместо Украины заплатит за этот газ. А Евросоюз таких гарантий не дает. Вы посмотрите, одни разговоры. Какая конкретная помощь со стороны Запада? Сейчас США предоставили 1 млрд долларов помощи — это кредит, его отдавать надо будет. МВФ дает политически мотивированные кредиты: следует понизить пенсии, увеличить пенсионный возраст, сократить социальные выплаты, тогда дадим деньги, чтобы вы нам потом вернули больше денег. Это что — помощь, что ли? Никто Украине не помогает. Потому что им нужна не процветающая Украина, а чтобы на Украине было очень плохо. И они говорят одно, а в жизнь воплощают свой план. Поэтому разговоры со стороны Европы насчет того, что они будут более независимы от российского газа, — это тоже полная фикция. Во-первых, для того чтобы быть независимым, нужно чем-то заменить наш газ. Норвегия такую замену дать не может. У нее нет объемов. У США добывается сланцевый газ. Во-первых, его нужно везти, но нет огромных судов, в которые закачивается сжиженный газ, нет причалов в Европе, нет даже судостроительной программы по строительству. То есть лет через десять, может быть, привезут. Но эти 10 лет надо чем-то греться. Не только заявлениями Ангелы Меркел, или записями в «фейсбуке» Арсена Авакова, а чем-то более существенным. Европа не может ничем заменить российский газ. Это дорого, долго и невыгодно.
А. Толстов: При этом вице-премьер Аркадий Дворкович, который вернулся из Китая, заявляет о том, что российский и китайский коллеги готовы подготовить контракт по поставкам российского газа в Китай. Причем эти предложения могут быть подготовлены к визиту в КНР президента Владимира Путина уже в мае. Насколько нам интересен этот рынок? Какие перспективы есть у России в Китае?
Н. Стариков: Конечно, нам этот рынок очень интересен. Мы не случайно построили туда нитку газопровода, на попытке дискредитации которой сделал себе имя величайший мыслитель современности, который теперь томится без Интернета, бедный, несчастный. И не случайно он именно это пытался предотвратить, строительство ВСТО, которое ведет наши углеводороды в Китай. Здесь есть масса плюсов, но один минус. Плюсы в том, что мы в случае, если Европа вдруг совершает самоубийственное желание погреться своими деревьями, которые растут у них на улицах, говорим: «Хорошо, ребята, не вопрос. Но мы газ поставим в Китай». Минус только в том, что Китай пока не может обеспечить нам объем потребления такой, как потребляет Европа.
А. Толстов: И в этой связи вопрос от слушателя: «Кто будет союзником России, если возникнет конфликт с Китаем, если ООН признала Россию агрессором?»
