потерять место.
— Мне нужно, чтобы ты заглянула в мое будущее.
Она долго смотрела на меня. Я знала, что ей это не нравится, но не попросила бы, не будь в таком отчаянии. У тети Вайолет глядеть больше не получалось, а Уайт мог видеть только в огне, а не в отражающих поверхностях.
— Уматывай. — Она снова открыла книгу, возвращаясь к чтению.
Ох, ладно. Вот так все должно было пойти, да?
— Серьезно, Адэйр. Мне нужна твоя помощь. Я думала…
— Из этого никогда ничего хорошего не выходит.
Я хрюкнула.
— Ты даже не знаешь, для чего мне нужно знать будущее. Если бы только…
— Я. Не. Буду. — Она перевернула страницу, и я выбила книгу у нее из руки. Она попыталась поймать ее, разлив газировку. — Какого хрена? — Она вытерла лужу одной из валявшихся на полу футболок.
— Ты должна мне помочь, Адэйр. У меня проблема!
— Ты умираешь?
— Чего?
— Собираешься сесть?
— Нет!
— Тогда проблем у тебя нет. — Она снова спрятала нос в книге.
Богом клянусь, она была самой упрямой, бесполезной и незаботливой подругой, с которой мне пришлось иметь неудовольствие водить дружбу.
— Будь у тебя проблемы, я бы помогла.
Я фыркнула и сложила руки на груди. Я понятия не имела, как выбраться из этой передряги без помощи Адэйр.
Она долго и пронзительно смотрела на меня хмурым взглядом. Достаточно долго, чтобы мне захотелось поерзать. За годы практики я научилась читать, что на самом деле значат ее нахмуренные брови. Это выражение не было ненавистью, злобой или раздражением. Черт, да это даже не было притворной маской, которую она надевала, когда делала вид, что мы не лучшие друзья. Нет, это была забота.
— Уточни проблему.
Я встрепенулась, удивленная тем, что она может поменять мнение.
— Ладно, вот какое дело. Дики Мелдрам предложил мне двести баксов, если я пойду на гонку в субботу вечером, на случай если он разобьется и будет нуждаться в моих услугах… снова.
— Но ты уже заговаривала его смерть.
— Знаю.
— Нельзя дважды заговорить чью-то смерть!
— Знаю! Поэтому-то у меня и проблема. Мне просто нужно, чтобы ты чуть заглянула в эту субботу, узнать, разобьется ли он и насколько сильно. — Послужной список у Дики в гонках был не лучший.
— Да просто не ходи. Тебе же не обязательно там быть, просто откажись.
— Понимаешь, я вроде как уже взяла деньги.
Полетел поток ругательств, а за ним — лекция о том, что заговор смерти — это не способ заработать деньги — это она так думает, а я могу получить пару одолжений и кое-какие деньжата.
Затем она напомнила, как дедуля умер раньше своего срока оттого, что потратил всю жизнь на заговаривание смерти. Этот удар достиг цели. У каждого дара есть своя цена.
— Я просто страховка, — попыталась объяснить ей я, — для придания уверенности. Он думает, раз я у него в запасе, можно не волноваться и гнать на полную катушку. Это все у него в голове. Серьезно.
— Верни ему деньги и откажись. Я не буду заглядывать для тебя в будущее.
— Я уже потратила деньги. — Я поморщилась. В мою сторону полетела вторая волна ругани. Даже отчитывая меня, Адэйр не собиралась менять своего решения, поэтому я добавила: — Я думала, мы поедем к океану. — Пробормотала на самом деле, но я от всей души пыталась выжать хоть каплю сочувствия из ее холодного сердца.
К концу лета я должна была накопить достаточно, чтобы починить коробку передач и заменить стартер в машине… а еще купить новый аккумулятор. Адэйр предложила мне проехать от океана до океана, перед тем как она отправится в свой пафосный художественный институт в Чарльстоне, где сможет придумывать любую одежду, которая душе угодна. Я сказала, что это отличный план.
Ее план, не мой.
У заговаривающей смерть были свои обязанности. Целый город людей, с которыми мы выросли и которые полагались на меня — когда не боялись и не ненавидели меня. Как я могла уехать, зная, что кто-то дома во мне нуждался? Сквозь мои пальцы уже достаточно смертей проскользнуло. Я бы не смогла жить спокойно, зная, что могла спасти кого-то.
— Значит, ты просто собираешься торчать тут, пока бабуля не помрет? — спросила Адэйр, когда я не пообещала поехать. — Будешь ползать на коленках перед этими святошами, пытаясь их ублажить. Чего ради? Билетика в рай? — Эхо ее слов все еще заставляло меня морщиться.
Из-за отъезда Адэйр в конце лета я как-то так себя и ощущала. Но у нее с Дэвисом были свои планы, а мне не хотелось становиться третьим лишним.
Адэйр искоса взглянула на меня:
— Значит, ты починила машину на деньги Дики? Дэвис не говорил мне, что ты ему заплатила.
— Это был… сюрприз, — соврала я.
На самом деле я послала чек в этот ее пафосный художественный институт, чтобы помочь с оплатой учебы и студенческим кредитом. Это был прощальный подарок.
Адэйр резко встала, затем уставилась на меня, будто я нуждалась в удушении, а она предлагала свои услуги.
— Чего только не сделаешь ради тебя, — сказала она.
Я вскочила на ноги и пошла за ней из комнаты:
— Значит, ты поможешь?
Она в ответ зарычала. Это значит, что она поможет, но без удовольствия. Я уже давно составила словарь.
— Мне еще нужно будет одолжить твою машину в субботу! — крикнула я ей вслед. Она пробурчала что-то грубое, но не отказала. — Гонка в самом Мерсере. Один раз ты же можешь до работы на велике доехать.
Хотя это был третий раз за месяц: у моей машины уже травяная борода отросла, пока я собирала деньги на починку. Но Адэйр работала в субботу в ночь «У Клементины», ей машина не понадобится, а я вернусь как раз, чтобы отвезти ее домой.
Внизу на кухне обстановка была даже грустнее, чем в комнате Адэйр, если такое вообще возможно. Шкафы из потрескавшейся тонкой фанеры были такими сухими, что казались умирающими от жажды. Выгоревшие шторы не стирались годами. Из окна доносилось старое гундосое кантри по радио — тетя Вайолет и Джо, кажется, переместились на крыльцо.
Адэйр вытащила чугунную сковородку из-под духовки цвета осенних листьев, у которой никогда не было нижнего ящика. Кран пробудился, выплевывая воду, когда она стала набирать ее в сковороду. Знакомый запах вареных яиц, которым всегда отдавала колодезная вода, наполнил воздух.
Некоторые для глядения используют зеркала или воду в миске. Большинству подойдет любая блестящая поверхность. Однажды Адэйр сказала, что видела проход в другой мир в отражении хрустальной вазы для конфет. После этого она отказывалась смотреть
