- Дядя Хасан..! - жалобным, дрожащим голосом, в котором звенели слёзы, позвала его я, но он только непримиримо сверкнул грозными очами и рыкнул:
- Лазиза, иди к себе! Немедленно!
Я не посмела ослушаться. Вернулась в каморку, сгорая от беспокойства. О том, чтобы петь, не могло идти и речи. Шум, долетавший из коридора, то уменьшался, то опять усиливался, но едва он стих окончательно, я снова вышла туда. Постучала в дверь кабинета Хасана.
- Да! - недовольно откликнулся он.
Я вошла.
- Скажите мне, умоляю, что случилось!
- Твой поклонник организовал ограбление моего клуба!
- Нет! - выдохнула придушенно.
- Да-да! Мы-то всё думали, что он искусством наслаждаться приходит, а он просто разведку на местности проводил. Сегодня они с подельниками организовали отключение света - и ограбили кассу на более, чем сотню тысяч!
Это была явная ложь. Образ Гаяра в моей голове никак не сочетался с таким низким делом, как воровство.
- Это неправда! - воскликнула я с истеричными нотками в голосе.
- Просто он запудрил тебе мозги. Ты думала, что он... хех... влюблён в тебя, но на деле он жалкий мошенник.
- О чём вы говорите? Он из богатой семьи, вы же сами недавно об этом сказали!
- Так ведь его выгнали из семьи! Ходят слухи, это как раз из-за дурных наклонностей. Хорошо, что мы успели его поймать. Теперь, возможно, полиции удастся вправить мозги этому обнаглевшему засранцу!
Комок подступил к моему горлу. Он нарочно оклеветал Гаяра, и уж конечно, не признается мне в этом. Я должна спасти любимого сама!
Марьям и её охранник поехали в участок вместе со мной: отпускать меня одну подруга категорически отказалась.
Общением с полицейским занимался Азиз - он умеет проводить подобные переговоры - но никакого эффекта они не дали:
- Молодой человек нарушил закон, - терпеливо объяснял нам офицер лет пятидесяти на вид, всклокоченный и усталый. - Он проник на частную территорию, куда ему проникать было запрещено, и, по словам заявителя, выкрал из кассы заведения крупную сумму денег.
- Но это неправда! - горячилась я. - Гаяр - постоянный посетитель клуба, никто никогда не запрещал ему туда приходить.
- Вы уверены в этом или можете просто не знать об этом факте?
- Могу, - вздохнула я опечаленно. - Но зачем Гаяру молчать об этом?
- Мало ли, какие у него были мотивы. Факт остаётся фактом: он проник на частную территорию. Что было дальше, мы пока точно не знаем. Ведётся следствие.
Я вздохнула ещё тяжелее и выпалила на выдохе:
- Я знаю, что было дальше!
- Откуда? - нахмурился офицер.
- Была непосредственной участницей событий.
Марьям и Азиз, как по команде, обернулись на меня и посмотрели так, будто видели в первый раз.
- И что же было?
Моё горло сдавило, было тяжело говорить, но ради него я готова пожертвовать собственной честью и репутацией.
- Гаяр... забрал меня со сцены, привёл в гримерку... и...
- Больше ни слова! - вскричал красный, как рак, офицер.
- Да мы просто...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Но он опять перебил:
- Сударыня, вы понимаете, какую ответственность на себя берёте? Чтобы взять у вас эти показания, я обязан внести в протокол ваши имя, фамилию, место жительства, сообщить вашим родителям... или мужу... кто там за вас несёт ответственность..?
- Но ведь я совершеннолетняя..!
- Это неважно. По закону, я обязан сообщить во все возможные инстанции...
Я закрыла ладошками лицо и мучительно скривилась, стараясь не разреветься. Нет, так я поступить не могу... Тогда меня точно запрут дома,отберут телефон, и мы с Гаяром больше никогда не увидимся...
- Да это и есть её будущий муж! - нервно вступила в диалог с офицером Марьям. Азиз уставился на неё с удивлением, а я густо покраснела.
Полицейский коротко усмехнулся:
- В таком случае, я могу вызвать ваших родителей, и они не станут возражать против того, чтобы вы на суде подтвердили при всех, что запирались с господином Гаяром Рабахом наедине в... подсобке?
Если бы только можно было покраснеть ещё сильнее, клянусь, я сделала бы это! Удивляюсь, как только не испарилась облачком от стыда...
- Нет-нет! - резво ответила Марьям, видя, что я сейчас не в состоянии ни говорить, ни даже думать. - Не стоит. Давайте сначала успокоимся и позвоним родителям Гаяра. Наверняка они смогут помочь ему...
- Я уже звонил, - спокойно заявил офицер. - Господин Рабах-старший ответил, что данный молодой человек добровольно отказался от звания его сына и пожелал все свои проблемы решать самостоятельно.
У меня подкосились ноги, и если бы Азиз не подхватил, я точно упала бы прямо на пол перед столом полицейского. Будто не заметив моего полуобморочного состояния, Марьям деловито осведомилась:
- Скажите, возможно ли прекращение дела и освобождение Гаяра из-под стражи, и при каких условиях?
- Если хозяин заберёт заявление. Также возможно освобождение под залог с подпиской о невыезде, до суда.
- Сколько залога?
- Тридцать тысяч.
- Понятно! Благодарю! - Марьям схватила меня за руку и потащила на выход.
- Я не могу, не могу уйти! - блеяла я, глотая слёзы. - Не могу его здесь оставить, Марьям! Это ведь всё из-за меня, понимаешь?
- Я всё понимаю, Лайла, но и здесь ты оставаться не можешь. Гаяру всё равно сейчас никак не помочь, а подумай, что будет, если твои родители всё узнают!
- А залог?
- У тебя есть с собой тридцать тысяч?
- Нет, но я могу у кого-нибудь занять... Я позвоню Дахи, и он переведёт мне на карту... У него наверняка есть деньги!
- Во-первых, если помнишь, Дахи очень далеко, в другой стране. Там сейчас глубокая ночь. Неизвестно, можно ли сделать такой перевод, да ещё межвалютный. И во-вторых, представь, чего он навоображает, если ты позвонишь и устроишь переполох! И кому он сообщит...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я вырвалась из заботливых лап Азиза и привалилась к серой стене.
- О Господи, Марьям, что же мне делать?!
Она стала загибать пальцы:
