сумасшедшая. Она всегда считала, что сумасшедшие в основном водятся в городе – бездомные наркоманы и насильники с растрепанными дредами и (как ей кажется) язвами от вшей и венерических болячек. Женщина хорошо одета и умыта, но в ее глазах виден нездоровый блеск, а ее светлый, жизнерадостный голос звучит фальшиво. Настолько жизнерадостных людей не бывает. Она явно Не Отсюда. Может быть, она тоже иммигрантка… легальная, конечно. Может быть, она из Канады и сошла там с ума от холода и общедоступного здравоохранения.
Однако Айлин нравится эта сумасшедшая. Кроме того, Женщина сказала, что хочет помочь ей, и она откуда-то знает о странных голосах в голове Айлин и о еще более странной тяге, приведшей ее к парому. Поэтому Айлин испытывает к ней больше сочувствия, чем обычно.
Так что она протягивает Женщине руку в ответ.
– Ладно. Меня зовут Айл… – Тут она замолкает, вспомнив, что Женщина уже знает, как ее зовут. Но откуда?..
– Статен-Айлин, – заканчивает Женщина и хихикает, как будто бы она – не тысяча первый человек, произносящий эту шутку. Айлин в очередной и не в последний раз жалеет о том, что ее родители выбрали американский вариант имени, а не его более мягкое ирландское произношение. Женщина хватает Айлин за руку и рьяно ее трясет. – Да. Рада знакомству – так ведь принято говорить, верно? Мы обе – сложные сущности, для которых имеют значение границы пространства, времени и плоти! Будем с тобой лучшими подружками.
– Эм-м. Ладно.
Женщина снова встряхивает руку Айлин, а затем практически отбрасывает ее.
– Теперь. Поскольку ты у нас натура, по всей видимости, сердобольная, давай начнем с того, что временно спасем этот локальный узел вашей общей реальности от уничтожения и полного стирания с грани бытия, да?
– Ну, мне вообще-то пора домой… Подожди, что? – Ей понадобилась секунда, чтобы осознать слово «уничтожение».
– Ты слышала о Происшествии на Мосту? – Как и «Женщина в Белом», в сознании Айлин эти слова уже стали произноситься с заглавной буквы.
– Конечно, но…
Женщина снова поворачивается к силуэту Манхэттена, дугой прочерченному над крышей паромного терминала. Мост, о котором они говорят, отсюда не видно, но последствия происшествия были заметны весь день по всей агломерации. Пока они стоят, над ними проносятся три военных самолета, которые затем поворачивают, чтобы облететь Ист-Ривер. Женщина чуть подпрыгивает на месте.
– Знаешь, из-за чего упал мост? – говорит она Айлин. – Из-за меня! Я его обрушила. Совершенно случайно, конечно же. Целилась я в того мелкого мерзавца, в вашего главного. – Ее улыбка исчезает так же быстро, как и появилась. – Города всегда сопротивляются, когда я прихожу за ними, но обычно все проходит честно. Сила против силы, как и должно быть… но он начал швыряться в меня идеями. Я и подумать не могла, что ваш вид уже настолько развился, что может использовать в бою заряженные абстрактные макроконструкции. Кому в голову могло прийти, что микробы станут бросаться атомными бомбами? Тогда я и поняла, что время действовать скрытно прошло.
Айлин, позабыв легкую тревогу, смотрит на женщину с потрясением и ужасом. «Террористка!» – кричит ее сознание… и тут же отвергает это. Террористы – это бородатые арабы, бормочущие что-то на гортанных языках и жаждущие насиловать девственниц. А эта женщина просто сумасшедшая. Так что она не могла разрушить мост… однако безумные люди все же могут быть опасными. Айлин решает подыграть ей, пока не окажется в безопасности.
– Вот как. Хм. Н-ну… ладно.
Голова Женщины в Белом снова поворачивается к ней.
– Я спала, – поясняет она. – Точнее, спала бо́льшая часть меня. Прежде, чтобы действовать в этом мире, мне требовалась лишь малая частица самой себя. Но обстоятельства сложились так, что я наконец смогла по-настоящему здесь закрепиться. – Она приобнимает Айлин за плечи, и та не успевает придумать, как бы ей вежливо отстраниться. – Видишь ли, не считая главного, вас пятеро. Пятеро потенциальных союзников. Пять слабостей, которыми я могу воспользоваться.
То, что говорит Женщина, почти обретает смысл. Айлин почти понимает… но в конце концов с досадой мотает головой.
– Что еще за «главный»?
– Главный аватар. Помоги мне найти его, и тогда ты станешь свободна.
– Свободна? Но я не…
Женщина уже идет и тащит Айлин за собой. Они направляются к автобусу, который искала Айлин, и девушка так потрясена этим, что не может заставить себя стряхнуть руку Женщины.
– Не свободна? Конечно же. Пока что ты – часть него. Хотя нет, не так; вы все – части друг друга. Наверное? Лучше я объяснить все равно не смогу. У вашей колонии автотроф, у этого сообщества бактерий, есть нукле… Хм-м, нет, постой-ка, у всех тебе подобных есть душа, так что аналогия неудачная. – Она нетерпеливо вздыхает. – Короче: вы шестеро важнее всех прочих. Это означает, что, найдя одного, я смогу найти остальных. – Она скалится, обнажив зубы. – И его в особенности.
Они подошли к автобусу и остановились у его открытых дверей. Судя по часам на телефоне Айлин, до отбытия еще три минуты. Впрочем, Айлин начинает беспокоиться, что Женщина в Белом захочет поехать с ней или даже навяжется к ней в гости. Она пытается придумать какое-нибудь оправдание, чтобы объяснить Женщине, почему ей туда нельзя.
– А теперь езжай домой, – говорит Женщина, к огромному облегчению Айлин. – Мне нужно позаботиться и о других делах. А пока мы не встретились вновь, подумай-ка вот о чем. – Женщина наклоняется ближе, и Айлин едва сдерживается, чтобы не отшатнуться. Она заговорщически шепчет: – Почему остальные оставили тебя без защиты?
Вопрос больше похож на пощечину. Айлин сначала чувствует себя задетой, затем цепенеет.
– Ч-что?
– А то: я уже успела найти почти всех вас. – Женщина распрямляет пальцы руки и смотри на свои ногти. Они длинные и изогнутые. – Бронкс полон сердитых, подозрительных людей, вечно ждущих, что им ударят в спину; она хитра, и мне придется подумать, как к ней подобраться. Манхэттен подкатил ко мне на крыше такси и представился. Дерзкий мальчик, хотя это и неудивительно. Бруклин, самоуверенная и нахальная, пришла к нему на выручку, когда я пыталась представиться ему. И этот проклятый Сан-Паулу все еще здесь, прячется, грубиян! Он наверняка сторожит главного, чтобы я не нашла его.
Пока Айлин пытается все осмыслить («…вас пятеро…»), Женщина вонзает занозу поглубже.
– Однако никто не пришел выручать или стеречь тебя. Манхэттен и Бруклин обрели друг в друге могущественных союзников и вместе пытаются найти Бронкс и Куинс… но они и не подумали о тебе. Ни. Разу.
Айлин не отрываясь смотрит на нее и наконец понимает. Их пятеро, и есть еще некий шестой, который главный. Она – Статен-Айленд, а они – другие боро и сам Нью-Йорк. Неужели они, эти незнакомцы, такие же, как она? Неужели они чувствуют, в чем нуждаются тысячи людей, и слышат в своих головах голоса миллионов? Она хочет встретиться с ними. Задать им вопросы, например: «Как заставить мой боро заткнуться?» и «Он правда мой друг или я просто настолько одинока?».
Но она их не нашла, потому что струсила и не села на паром. Впрочем, даже доберись она до Манхэттена, где бы она стала их искать? Раз Манхэттен и Бруклин уже нашли друг друга, значит, должен быть какой-то способ. Какой-нибудь городской эхолот или что-то, что сработало бы, попытайся она добраться до них. Но она не приложила никаких усилий, и потому ее эхолот безмолвствовал.
Но тогда почему они не могут прийти к ней?
«Сюда неудобно добираться, – напоминает она себе. – Тем, кто живет в городе, всегда неудобно добираться до Статен-Айленда».
Да, но ведь это важно, разве нет? Проклятье, они же знают, что в городе пять боро. И если они решили не искать ее…
«Да кто тебе поверит? – кричит в ее памяти голос отца. – Кто тебе поможет? Всем насрать. Ты нахрен никому не нужна».
Эти слова никогда не были адресованы ей, но Айлин все равно впитала их, и теперь они проникли глубоко в ее нутро, обволокли кости, как токсичное, отравляющее вещество, как свинец. Она не может избавиться от убеждения, что «никому не нужна», как не может избавиться от страха перед городом.
– Конечно, я не думаю,
