Читаем без скачивания Мишель - Морской волк - Жорж Байяр

Справа от входа тянулись сплошные стенные шкафы. Шесть одинаковых дверец.

Напротив тоже дверь, но совсем другая: из орехового дерева, резная.

Мишель подошел к ней, прислушался и повернул ручку. Дверь беззвучно открылась, и мальчик заглянул внутрь.

Ставни в комнате были закрыты. В полумраке Мишель разобрал только, что на мебель надеты светлые чехлы. Похоже, этим помещением давно никто не пользовался; вероятно, оно служило парадным залом в дни торжеств и семейных праздников.

Мишель закрыл дверь.

Затем мальчик один за другим осмотрел три стенных шкафа. Но в них не оказалось ничего, кроме всякого барахла: корзин, пустых банок, старых газет, сломанных игрушек… Остальные шкафы он даже открывать не стал.

"Значит, пленников держат не в доме… если они вообще здесь, на острове", — подумал мальчик, и сердце его сжалось.

Он прислушался — вокруг было тихо, как в подводной лодке.

"Похоже, у меня нет выбора, — вздохнул Мишель. — Придется выходить наружу… Если один из пиратов действительно охраняет ящики, я смогу передвигаться без особых сложностей".

Он приоткрыл заднюю дверь — в лицо ударила волна горячего воздуха. На террасе было пусто. Мишель высунул голову наружу. За оградой безмятежно щипали траву мулы; не видно было ни одной живой души.

Мальчик взглянул на амбар. Дверь его была приоткрыта.

"А ведь тот пират, который ходил туда за дровами, ее плотно закрыл, я помню…"

К сожалению, с того места, где он находился, внутрь амбара заглянуть было невозможно. Существовал только один способ проверить, там ли часовой: пойти и посмотреть.

Мишель задумался.

"В любом случае, к полю я направлюсь или к амбару, придется выходить на открытое пространство, — сказал он себе наконец. — Так лучше уж сразу убедиться, что в амбаре никого нет!"

Мишель еще раз окинул взглядом окрестности и уже приготовился было бежать к амбару, как вдруг оттуда вышел мужчина, которого он мгновенно узнал. Мальчик быстро убрал голову; сердце его бешено колотилось. Вот он — ответ на вопрос, мучивший его с того самого момента, как пираты напали на корабль.

У них действительно оказался сообщник на борту "Бура". Сообщник, спокойно прогуливающийся теперь по ферме с автоматом в руке… Лейтенант Тревье собственной персоной!

Мишель спрятался так поспешно, что не успел заметить, куда направился радист.

"Если сюда, то он не только меня схватит, но и пиратов освободит! Надо спрятаться и обезоружить его…"

Но если первую часть этого плана осуществить было легко, то вторую — почти невозможно. Мишель прекрасно это понимал.

Он открыл дверцу стенного шкафа. Под нижней полкой было вполне достаточно места для мальчика его комплекции; Мишель залез туда и затих, прислушиваясь.

"Тревье уже должен был дойти до порога. Почему же я даже шагов его не слышу?"

Мишель подождал еще немного, а потом покинул свой тайник. Осторожно выглянув на улицу, он увидел, что радист с "Бура" идет уже по опушке леса, с южной стороны ограды.

"Может, пошел часового сменить у мешков?"

Мальчик подождал, пока Тревье совсем исчезнет из виду, и побежал к амбару: а вдруг, вопреки очевидному, Даниеля и капитана Памье все же держат там?

Мишелю хватило одного взгляда, чтобы убедиться, что его надежды вновь не оправдались. Ворох сена, старая повозка да какие-то инструменты— вот и все, что здесь было. В самой глубине штабелем лежали дрова.

Мишель не стал здесь задерживаться. Он решил проследить за Тревье и выяснить, действительно ли тот отправился сменить охранника.

Тут его снова осенило. Мишель воспрянул духом.

"Ну конечно! — обрадовался мальчик. — Именно так и нужно сделать! Держитесь теперь, лейтенант Тревье…"

И Мишель кинулся к опушке леса.

15

Как Мишель ни торопился, он старался шуметь как можно меньше и по возможности не высовываться из-за деревьев.

Вот уже и поле показалось.

"Тревье знает, где Даниель! — повторял мальчик про себя. — Надо выведать это у него во что бы то ни стало! Лично меня алмазные буры мало волнуют, пусть с этим матросы разбираются… Мне только нужно отыскать Даниеля… живым и здоровым!"

Пока он и сам не знал, как получить от Тревье нужные сведения, но не сомневался, что так или иначе это ему удастся.

Мальчик уже был возле самой изгороди, окружавшей поле, как вдруг, вздрогнув, плашмя бросился на землю.

Он услышал выстрел… и пуля просвистела совсем близко.

— Ну нет! — прошептал мальчик. — Движущейся мишенью я быть не собираюсь.

Он ждал, что нападающий снова начнет стрелять, но все было тихо. А потом послышался топот: кто-то бежал к ферме.

"Странно… Неужели Тревье так уверен, что убил меня?"

Прошло совсем немного времени, и Мишель понял, что ошибся. Конечно, и из автомата можно стрелять одиночными, но вряд ли человек, который хочет избавиться от свидетеля, ограничится одним выстрелом — тем более что цель прекрасно видна сквозь редкий подлесок.

Вставать ему не хотелось, но и лежать вот так, уткнувшись носом в сосновые иголки, было бессмысленно. И Мишель пополз к воротам.

Добравшись до дорожки, ведущей в сад, он увидел лежащего на спине человека.

Это был не кто иной, как лейтенант Тревье.

Автомат его куда-то исчез.

Забыв, что перед ним враг, мальчик бросился к радисту. Грудь Тревье была пробита пулей, глаза закрыты.

Мишель опустился на колени, приподнял голову моряка…

Веки раненого дрогнули и приоткрылись; отрывисто дыша, он в изумлении глядел на Мишеля.

Наконец Тревье открыл рот, беззвучно шевельнул губами… Чуть погодя, сделав над собой нечеловеческое усилие, радист едва слышно выдохнул:

— Скорее! Капитан… и ваш…

Голова его упала, он снова потерял сознание.

Мишель растерялся: что делать? Послушаться умирающего радиста? Но как покинуть раненого, даже не попытавшись оказать ему помощь?

"А чем я ему помогу? У меня даже воды нет! Что же делать?.."

Мишель знал, что переносить раненого без специальных мер предосторожности очень опасно.

"Да и как мне в одиночку поднять такого крупного мужчину, как Тревье?"— в отчаянии думал мальчик.

В словах раненого радиста было столько настойчивости, что в конце концов Мишель решил его послушаться. Он стянул с себя джемпер, скатал его и подсунул под голову Тревье.

"Как жаль, что он ничего не успел мне сказать! _ думал Мишель. — Но кто в него стрелял? Пират? Его сообщник?.."

Мальчик решил не гадать попусту. Наверняка предупреждение моряка было как-то связано с убежавшим в сторону фермы неизвестным.

Мишель тоже кинулся к ферме.

Он добежал уже до конца ограды, когда навстречу ему галопом проскакали два мула, и тут же раздался характерный гул — словно он вернулся во вчерашний день!

С точно такого же гула все и началось…

Над головой у мальчика пронесся туристский самолет, на этот раз серебристо-серый, заложил вираж и снова полетел к полю.

Он летел так низко, что Мишель разглядел сквозь стекло кабины голову пилота.

Самолет покачал крыльями то ли в знак приветствия, то ли вызывая кого-то. А затем изумленный Мишель увидел, как позади фюзеляжа раскрывается маленький парашют…

Теперь мальчик все понял.

"Значит, он все-таки заходит на посадку… а парашют — чтобы лучше тормозить, уменьшить пробег по земле".

Так вот как пираты собираются увозить с острова мешки с алмазными бурами!

Наблюдая из леса, как самолет кружит над полем, мальчик сначала не заметил, что происходит возле фермы. А между тем из дома вышли два человека, позади них бандит с карабином.

Вдруг он так завопил, что Мишель вздрогнул и обернулся. На глазах у него выступили слезы радости и облегчения: впереди шел Даниель, за ним — капитан Памье.

В порыве восторга мальчик чуть не бросился им навстречу. Но тут же остановился: не хватало только и ему попасть в руки врагу!

Пират стволом автомата подталкивал пленников к полю.

Мишель замер, с нетерпением выжидая, когда можно будет вмешаться.

Все трое прошли от мальчика всего в пяти метрах, но даже не глянули в его сторону. Пират был вне себя от злости. Он орал на ходу и размахивал карабином. А на плече у него болтался автомат Тревье.

Но зачем бандиту гнать пленников к полю?

Вскоре, увидев, как пират подвел Памье и Даниеля к сложенным мешкам, Мишель догадался, что происходит. Поняв, что его сообщники не смогут погрузить мешки в самолет, пират решил использовать капитана и Даниеля как рабочую силу.

А самолет все кружил и кружил, покачивая крыльями. Мишель увидел, как капитан Памье скрестил руки на груди и покачал головой: мол, не буду. А за ним и Даниель.

Мишелю стало страшно: пират все крепче сжимал карабин, все чаще взмахивал им, пытаясь заставить пленников работать.