Читаем без скачивания Прекрасная голубая смерть - Чарльз Финч

— Была ли у вас какая-нибудь возможность проникнуть в дом, кроме окна?

Дек притих.

— Нет. Хотя я мог бы попасть туда по-всякому.

— Что это означает?

— Да кто угодно сможет, приспичь ему, полямзить.

— Полямзить?

— Своровать. Да кто угодно. И через комнаты прислуги там, или через чердак, и еще по-всякому.

— Какой была мисс Смит?

— Лучшей девушкой на свете!

— Ну, а кроме этого? Была ли она склонна восстанавливать людей против себя?

— Ну, может, тех, кто глупее ее, да нет, она же была прелесть, понимаете?

— Она когда-нибудь что-нибудь упоминала про гостей мистера Барнарда?

— Вроде бы нет. Барнарда она ненавидела. Ненавидела Гаррисоншу. Поступила туда, чтоб быть рядом с Джеймсом, на последней неделе говорила, что хочет вернуться на прежнее место.

— И?

— Я-то был против. Дальше добираться до нее.

— Она никогда ничего не говорила про гостей?

— Нет… ну, упомянула, что один из племянников к ней пристает, но только в шутку.

— Имя она назвала?

— Нет.

— Вы что-нибудь слышали про bella indigo, мистер Дек?

— Нет.

Дек бросил сигарку на землю и растер каблуком. Он скрестил руки на груди.

— Больше вы ничего не хотите мне сказать?

— Нет. — Дек снова заплакал. Не сказав больше ни слова, он повернулся и зашагал назад в пивную.

Ленокс сел в свою карету. Конечно, никого отбрасывать было нельзя, но он навидался убийц, и мистер Дек в данном случае к ним не принадлежал.

Глава 20

Прежде чем вернуться домой, Ленокс решил заглянуть в аптеку Дженсена. Он был там всего лишь накануне, но решил, что ему пригодилась бы еще подсказка. Ночь окончательно сомкнулась над Лондоном, хотя разводы ледяной крупы поблескивали в свете газовых фонарей на Пиккадилли-серкус. В отдалении высилась колонна с Нельсоном, и Ленокс поглядывал на нее, пока шел пешком в направлении Трафальгар-сквер. Ее воздвигли… в 1840? Еще один монумент дней юности Ленокса. Поразительно! Родись он на пятьдесят лет раньше, и Лондон был бы куда более нагим городом, буйным и непредсказуемым, полным закоулков с пивными, без бобби и нового здания Парламента или Нельсоновской колонны. Подумать только жить в такую эпоху!

Дженсен уже собирался запереть аптеку на ночь. Приближаясь, Ленокс увидел, что старик прохаживается у прилавков, то поворачивая баночку с кремом этикеткой вперед, то делая пометку на листке бумаги, вероятно, о необходимости пополнить те или иные запасы. Окна были полутемными. Дженсен жил над аптекой, и в окнах там Ленокс увидел яркий свет, а также миссис Дженсен, дородную старушку в синем платье, хлопотливо собирающую ужин. Она как раз поставила на стол бутылку вина. Сам не зная почему, Ленокс вспомнил леди Джейн.

Он распахнул дверь и тут же взбодрился, вдохнув привычный запах стружек и бритвенного крема.

— Мистер Ленокс! — сказал старик Дженсен, оборачиваясь. — Как поживаете?

— Очень хорошо, благодарю вас, а вы?

— Должен признаться, мой живот бурчит. Свиные отбивные, по-моему. — Он улыбнулся и погладил живот.

— А! В таком случае я загляну в другой раз…

— Нет-нет! У меня есть то, что вам требуется.

— Неужели? Я поражен, что вы успели так быстро.

Дженсен зашел за прилавок, на секунду исчез и вернулся с толстой регистрационной книгой с выдавленной золотыми буквами на переплетной крышке надписью «КОММЕРЧЕСКИЕ ОПЕРАЦИИ». Он с большим эффектом достал очки, водрузил их на кончик носа и начал аккуратно листать страницы.

— Сколько я вам должен? — спросил Ленокс.

— Один шиллинг, будьте так добры.

Ленокс кивнул и положил шиллинг на прилавок. Затем добавил еще один и сказал:

— Аванс перед следующим моим профессиональным визитом.

Дженсен опустил монету в карман и торжественно кивнул, а затем достал другую книгу, поменьше, и записал авансированный шиллинг против фамилии Ленокса.

— Ну-с, посмотрим, — сказал он, вновь принявшись пролистывать регистрационную книгу. — Я всегда плутаю в этих строках, стоит мне заглянуть сюда. Счеты, видите ли, ведет моя жена. Но я найду, найду.

Ленокс кивнул и улыбнулся.

— А пахнет правда свиными отбивными, — заметил он.

Дженсен поднял голову.

— И супом с пастернаком, если не ошибаюсь, с горошком и луком. — Он снова погладил живот. — А! — воскликнул, найдя нужную запись. — Ну, вот!

— Да? — сказал Ленокс.

— Мышьяк был от Лаймона с респектабельного берега в Шордиче. Видно по гербу. К счастью, Лаймон состоит членом нашего маленького клуба «Десятичасовые аптекари». Я побывал там и поговорил с ним.

— А что такое «Десятичасовые аптекари»?

— У нас есть несколько комнат в Вест-Энде — газеты, карты и отличный мясной ужин по средам за счет заведения. Нас примерно пятьдесят членов. На нашей вчерашней встрече — мы встречаемся в десять, знаете ли — я попросил их посмотреть этот пузырек. Лаймон помечает каждый особо. Закон о мышьяке от тысяча восемьсот шестидесятого года. Иначе, сомневаюсь, что мне удалось бы его проследить: правительству требуется чересчур много времени, чтобы зарегистрировать все записи. И сегодня Лаймон прислал записку.

— Пожалуйста, передайте ему мою большую благодарность. И ваш клуб, видимо, очарователен.

— Полон приличных людей, — сказал Дженсен, улыбаясь. — Ничего не имею против выкурить там иногда трубочку-другую.

— Так кто купил яд? — спросил Ленокс.

Дженсен прищурился сквозь очки.

— Дайте-ка посмотреть. А! Эта фамилия вам что-нибудь говорит? Некий мистер… мистер Ньютон Дафф!

Глава 21

Возвратившись домой, Ленокс обнаружил, что у него нет никаких светских обязательств. Он понимал, что должен испытывать благодарность за свободное время, но почти немедленно им овладела неусидчивость.

Как большинство людей с разнообразными интересами и достаточными финансовыми средствами, он редко скучал, однако порой обнаруживал, что занятия, доступные ему вечером, его не прельщают. Ни книги, ни карты, ни перспектива посещения какого-либо из его клубов не пробудили в нем интереса, а потому за час до ужина он в рассеянии шел по Джеймс-стрит в направлении Вест-Энда, постепенно утрачивая уверенность в надежности сведений, которые собрал об убийстве старшей горничной леди Джейн. Вновь и вновь в его мыслях возникал Ньютон Дафф. Настолько ли он глуп, чтобы убить кого-нибудь? А если так, то почему? Если же нет, то зачем купил мышьяк и кому его дал? Уже двое полных суток, как он занимается этим делом, плюс вечер убийства. Одновременно ему чудилось, что времени прошло и больше и меньше. Он сделал очень много, но вместо того, чтобы совершить множество маленьких открытий, какие проясняли большинство дел в прошлом, он пока мог только дергать концы веревок в надежде, что какая-нибудь дернется в ответ.

Во всяком случае, в этот вечер он не может сделать больше ничего. Поужинает, а потом отправится в клуб, в «Девоншир» или, может быть, навестит кого-нибудь из знакомых коллекционеров, или даже заглянет… но нет, почувствовал он, нет, все это не подойдет. Беспокойство в его душе нарастало с каждой минутой, и он вдруг обнаружил, что повернул к Кларджес-стрит незаметно для себя и уже встал напротив дома Джорджа Барнарда, будто стоит просто уставиться на него, и он сумеет проникнуть в скрытые там тайны.

В течение пятнадцати минут он практически ничего не видел. Вообще было трудно хотя бы различить, есть ли в доме хоть одна живая душа. Столовая Барнарда находилась позади гостиной, окна которой были затемнены, а если иногда там мелькал какой-то блеск, это мог быть всего лишь обман зрения.

А затем в быстрой последовательности произошли три события — все они заняли не более получаса, но потребовалась масса времени, чтобы Ленокс сумел их как-то связать.

Во-первых, из дома, заливаясь смехом, вылетел Клод Барнард вместе с молодым человеком (вероятно, другом из «Скачек», решил Ленокс), высоким и белокурым. Они остановились на крыльце поправить манжеты и оглядеть себя в стекле окна — и в свете, льющемся из входной двери, и в капризном мерцании уличного фонаря Ленокс увидел вроде бы маленький ожог на руке Клода повыше запястья. Не успел он посмотреть еще раз, дверь закрылась, пуговицы были застегнуты, пальто надето, рука выше запястья вновь укрылась от посторонних глаз, и молодые люди зашагали по улице.

Но этот миг оставил у Ленокса странное ощущение, будто он увидел ключ к чему-то, не уловив, к чему именно — и без всякого шанса узнать, так как ключ сразу исчез.

Он повернулся на каблуках, и почти сейчас же произошло второе событие. Он с уверенностью почувствовал, что за ним следят.

У него на это выработался особый инстинкт. Никакая конкретная тень не шла за ним по пятам, но уголком глаза он ощутил позади себя чье-то присутствие среди мигающих фонарей над булыжником.