— Концертные бригады к вам часто приезжали?
— Приезжали. Два-три раза за лето — это часто или нет? Мы тогда пацанами были, и кто знаменитый артист, а кто еще нет, не знали. Это сейчас я знаю, что Тарасова была знаменитая актриса, а Орлова — самая знаменитая. А тогда никого не знали. Они песни попоют, поиграют и уедут… А мы — опять на войну.
— Вас в город выпускали? В Ленинграде бывали в войну?
— А зачем? Мы во время войны все в полку, в части, в казарме. И вечером командир, сам Батя, проверял, чтобы все были на местах, никаких городов, никаких гулянок. И в дома отдыха никого не отправляли.
— Женщин много в полку было?
— Вот фотография — весь полк. Было пять или шесть девушек в полку, которые перекладывали парашюты или заряжали пушки и пулеметы. Романы некоторые крутили.
Танцы между вылетами, АЭ Торма (Кингисепп)
— Каково Ваше отношение к комиссарам и замполитам? И были ли они у Вас летающие?
— Они были разные. Все зависит от человека. Замполит полка майор Панюшкин, он не летал, но хороший мужик был, внимательный, простой. Побеседуешь с ним, ну, прямо как с отцом поговоришь. И замполит, и комсорг, и парторг могли быть «человечными»: ко всем вопросам подходить грамотно, умно… А были и, как бы Вам сказать: есть на «А», а есть и на «Г».
— По Вашему мнению, политработники были нужны?
— Я не могу сказать определенно, нам они, по крайней мере, не мешали работать. Я не помню, чтобы кому-то сделали «втык» или «воспитанием» чьим-нибудь занялись…
— Особый отдел у Вас был в полку?
— Особист в полку был. Вот фамилию его не помню. Он был вроде как шпион. За каждым следил: что говорит, что делает, куда ходит. Но последствия его деятельности нам были неизвестны и незаметны…
Пожалуй, только единственный случай знаю. После того как у нас погиб командир полка, на смену ему пришел командир какого-то учебно-тренировочного полка Зесельсон. Но он, как говорится, «не пришелся ко двору» и по методам воспитательной работы, и по знаниям. Он привык обучать молодых летчиков и стал нам «азы» преподавать… Он побыл немножко и куда-то испарился. Куда его дели, никто не знает. Лучше Кузнецова нам командира не найти было…
— У Вас в эскадрилье адъютант был летающий?
— Мой адъютант не летал. Он не был летчиком. Адъютант ведь вроде как хозяйственник, помощник начальника штаба. Именно у него в распоряжении была вся документация, все летные книжки. Работы хватает… Стрелком он тоже не летал. Ведь чтобы стрелком летать, нужно знать матчасть, уметь устранять отказы, уметь прицелиться, стрелять. Как же стрелком сажать того, кто ни хрена не знает?
— Какое отношение у Вас к советской власти было до войны и во время войны?
— В то время мы не знали другой власти. Но та, которая была, нам нравилась. А вот та, которую сделали этот плешивый комбайнер, Горбачев, с этими Кравчуком и с Ельциным — нет.
— Как складывались межнациональные отношения?
— Разные национальности были, а межнациональных проблем не было. Всех оценивали по качеству работы. А грузин ты или украинец, армянин или казах (у нас и казахи были) — неважно, лишь бы работал хорошо. И никто ни с кем не ругался по национальному признаку.
И в наземных войсках то же самое… Перед каждой крупной операцией нас сажали в машины и везли на передовую, чтобы мы своими глазами посмотрели. Чтобы мы знали и что, и где, и по своим чтобы не врезали. Ведь немцы были в пятистах метрах…
А на передовой все наши нации были. И слышали, как хохол говорил: «Слушай, кацо, дай закурить! Оставь мне „бычка“».
— А местные в Эстонии к Вам как относились?
— Хорошо. Нас в Эстонии с распростертыми объятиями встретили… Как освободителей… В Эстонии мы стояли в Тарту, Пярну, Хапсала…
Что в Эстонии мне запомнилось: очень чисто, и в деревнях, и в городах. И неважно, зима это, лето или осень. Везде чистота идеальная. Мы жили на квартирах хорошо, мирно. И никто из хозяев эстонцев никогда, ничего не говорил нам плохого или чем-то был недоволен.
— Когда Вы узнали о том, что открыт второй фронт, Вы какое-то облегчение почувствовали?
— Как мы к этому относились? Мы же не большое начальство. Мы — ну рядовые летчики. Вот к его отсутствию мы относились отрицательно. Наши войска уже в Германии, а они только фронт открывают. «Ура! — кричат. — Мы поможем России».
Надо было помогать раньше. Тогда, когда мы немцев по России гнали. Вот тогда надо было. А то уже наши под Берлином, а они фронт открывают.
— Как Вы узнали о том, что Вы стали Героем Советского Союза?
— Это было для меня полной неожиданностью. Я не знал даже, что кто-то меня представлял к Герою.
Мы тогда стояли в Пярну. И вдруг командир полка говорит: «Вот газета. Сейчас я прочитаю. У нас есть Герои Советского Союза».
И прочитал. Оказывается, то ли в «Правде» или в «Известиях» за 22 февраля ко Дню Красной Армии опубликован список тех, кому присвоено звание Героя. И еще — кто награжден орденами.
— И как в полку отметили это событие?
— А никак, это же только приказ в газете напечатан. Отмечали потом, когда я с наградой из Москвы вернулся.
Командир отправил меня в командировку для получения награды. Мне оформили командировочные и проездные документы в Москву к какому-то указанному дню. Все было договорено. Мне нужно было поселиться в гостинице «Москва». Там меня должны были найти и все подсказать, куда, и как, и что.
Тогда десять человек получили Героя Советского Союза. Вручал Михаил Иванович Калинин. Перед началом вышел Лацис, из Риги (депутат Верховного Совета от Латвии), и говорит: «Вы фронтовики, у вас силища — будь здоров. А дед старенький, так что он только Героям награды вручит, а остальным буду вручать я».
Когда я вернулся в Пярну, утром на построении мне говорят: «Выходи, расскажи, как в Москве награды получал».
А я не выхожу, что-то застеснялся. Вытолкнули, вышел на середину. Говорю: «Калинин вручал… Вы знаете, чем Вам про это рассказывать, лучше еще десяток вылетов сделаю. Давайте не будем ля-ля..».
А они меня за голову, за ноги, за руки и качать…
Водки там не было, самогонка. И мы «Звездочку» обмывали самогонкой. Хорошо обмывали.
— Присвоение звания Героя изменило отношение летчиков к Вам?
— Абсолютно ничего не изменилось. Во время войны быть Героем значило не на митингах выступать, а в самое пекло лезть. Так что нам не завидовали, но уважали, конечно.
— В Вашем полку сколько Героев было?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
