— А ты, стало быть, можешь?
Рейч помрачнел и упрямо пробормотал:
— Я — далиец.
Джоранум прокашлялся.
— Давай-ка я тебя еще разок спрошу: чем ты собираешься мне помочь, молодой человек?
— Я могу сказать вам кое-что, но боюсь, вы не поверите.
— Вот как? Если не поверю, так тебе сразу и скажу.
— Насчет нашего премьер-министра Эдо Демерзеля.
— Ну?
Рейч облизнул губы, испуганно огляделся по сторонам:
— Меня никто не услышит?
— Никто, кроме меня и Намарти.
— Так вот, слушайте. Этот Демерзель — он никакой не человек. Он — робот.
— Что?! — взревел Джоранум. Рейч решил, что нужно объяснить.
— Робот, сэр, это механический человек. Искусственный, ненастоящий. Машина, понимаете?
Намарти яростно вмешался:
— Джо-Джо, не верь этой ерунде! Это глупо.
Однако Джоранум предостерегающе поднял руку. Глаза его сверкали.
— Откуда тебе это известно?
— Отец когда-то побывал в Микогене. Вот он мне и рассказал, что в Микогене много болтают про роботов.
— Да, знаю. То есть, по крайней мере, слышал.
— Ну вот, и микогенцы, они верят, что когда-то давным-давно у их предков было полным-полно роботов, а потом их не стало.
Намарти прищурился.
— Нет, ты скажи, с чего это ты взял, что Демерзель — робот? Я, правда, не так много про это слышал, но, насколько я помню, роботы — они же металлические, верно?
— Верно, — честно признался Рейч. — Но только я еще слышал, что были и такие роботы, что выглядели точнехонько, как люди, и они могли жить вечно…
Намарти яростно затряс головой.
— Легенды! Дурацкие легенды! Джо-Джо, и зачем только мы слушаем эту…
— Нет, Дж. Д., — прервал его Джоранум. — Я хочу послушать. Я тоже слыхал про эти легенды.
— Но это же чушь, Джо-Джо!
— Не торопись произносить слово «чушь». Пусть даже так, ведь люди живут и погибают за подобную чушь. Дело не столько в том, что есть на самом деле, а в том, чем это считают люди. Ладно, молодой человек, о легендах не будем. Скажи мне, почему ты считаешь, что Демерзель — робот? Допустим, роботы действительно существуют. Что же такого есть в Демерзеле, что заставляет тебя думать, будто он — робот? Он что, сам тебе об этом сказал?
— Нет, сэр, — ответил Рейч.
— Может быть, отец сказал? — спросил Джоранум.
— Нет, сэр. Это моя собственная догадка, но я в этом уверен.
— Но почему? Откуда у тебя такая уверенность?
— Есть в нем что-то такое… Например, он не меняется с годами. Не стареет, понимаете? Он бесчувственный какой-то — никаких эмоций. В общем, что-то такое, от чего кажется, будто он и вправду из железа.
Джоранум откинулся на спинку стула и довольно долго испытующе, внимательно смотрел на Рейча. Еще бы чуть-чуть, и, наверное, можно было бы услышать, как настырно звенят его мысли.
— Хорошо, — наконец проговорил он. — Допустим, он на самом деле робот, молодой человек. И что? Тебе-то до этого какое дело?
— Как это, какое мне дело? — удивился Рейч. — Я же человек. И я вовсе не хочу, чтобы робот правил Империей.
Джоранум повернулся к Намарти и довольно кивнул.
— Слышал, Дж. Д? Здорово сказано: «Я — человек, и не хочу, чтобы робот правил Империей». Отведи-ка его в студию, пусть скажет это всем да повторит не один раз, чтобы всем на Тренторе вбить в мозги.
— Эй! — вмешался Рейч, наконец переведя дух. — По головидению я никак не смогу этого сказать. Я же не хочу, чтобы отец узнал…
— Нет-нет, не бойся, — быстро успокоил его Джоранум. — Этого мы не допустим. Мы только возьмем твои слова. Разыщем какого-нибудь другого далийца. И еще по одному жителю из каждого сектора. Пусть говорят каждый на своем диалекте, но слова будут у всех одни и те же: «Я не хочу, чтобы робот правил Империей».
— А что, — встрял Намарти, — если Демерзель докажет, что он — не робот?
— Да что ты? — отмахнулся Джоранум. — Как он сумеет доказать? Это психологически невозможно. О чем ты говоришь? Чтобы великий Демерзель, человек, стоящий за троном, человек, в чьих руках столько лет были все ниточки, тянущиеся к престолу Клеона I, который еще его отцу служил, взял да и спустился с заоблачных высот и оправдывался перед народом, доказывая, что он — человек? Для него это окажется ничуть не лучше, чем на самом деле быть роботом. Итак, Дж. Д., злодей у нас в руках, и этим мы обязаны вот этому замечательному юноше.
Рейч покраснел.
— Рейч — тебя же Рейч зовут? — спросил Джоранум. — Как только наша партия добьется желаемого положения, мы не забудем о тебе. Отношение к Далю, твоей родине, будет подобающим, и ты займешь важный пост среди нас. Когда-нибудь, Рейч, в один прекрасный день, ты станешь в Дале самым главным, и тебе не придется сожалеть о содеянном. Кстати, ты, случаем, не сожалеешь?
— Ни капельки! — с жаром воскликнул Рейч.
— В таком случае можешь спокойно отправляться к отцу. Уверь его в том, что мы не желаем ему зла, что мы его высоко ценим. Как ты это узнал и откуда — говори, что тебе вздумается. А если сумеешь выяснить еще что-нибудь полезное для нас, в особенности насчет психоистории, дай нам знать.
— Конечно. А вы честно сделаете так, что в Дале станет лучше, чем теперь?
— Совершенно честно. Клянусь. Равенство для всех секторов, мой мальчик. У нас будет новая Империя, а все зло — все эти привилегии и неравенство — все это мы сотрем в порошок.
— Этого мне и надо, — сжал кулаки Рейч и довольно улыбнулся.
19
Император Галактики Клеон размашисто, поспешно шагал вдоль колоннады, что вела из его личных покоев в Малом Дворце, в здание, где проживали многочисленные правительственные чиновники. Здание примыкало к Императорскому Дворцу, то бишь к сердцу и мозговому центру Империи. За ним следом семенили кто-то из его личных секретарей и телохранители. Лица у всех были обескураженные. Император не должен был сам ходить к кому бы то ни было! Кто бы то ни был — должны были сами ходить к Императору! Ну ладно, сам пошел, но как он мог столь откровенно демонстрировать поспешность, давать выход переполнявшим его чувствам?! Разве можно? Он же Император и, значит, больше — символ Империи, чем просто человек!
А сейчас он вел себя в точности, как простой человек. Всех, кто попадался ему по пути, отталкивал в сторону правой рукой. А в его левой руке была зажата светящаяся голограмма.
— Где премьер-министр? — спрашивал он грозным, гремящим голосом, совсем не таким, каким обычно разговаривал во время приемов и аудиенций. — Где он?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
