Читаем без скачивания Пиранья. Первый бросок - Александр Бушков

– Беленький, ты парень молодой, в твои годы подолгу дрыхнуть стыдно… Усек?

– А в чем дело? – спросил Мазур тихонько.

Верзила выглядел по-домашнему, но вот ни паранга, ни кобуры с пояса не снял. Вряд ли причиной тому Мазур, более вероятно, Шарль был тут чем-то вроде начальника охраны. Не похоже, чтобы он опасался Мазура всерьез и видел в нем опасного противника, – это из всего поведения видно, манеры держаться, легкого превосходства. Что ж, тем лучше…

– Пошли.

– Куда?

– Все-то тебе надо растолковывать, Ник, как девочке… – Он вполне дружелюбно положил Мазуру на плечо тяжелую лапищу и нагнулся к уху: – Тут с тобой две приличные девочки прямо-таки жаждут пообщаться. Понял, дубина? – игриво ткнул под ложечку пальцем. – Одну ты видел, она тебе жрать приносила, вторая не хуже. Девочки – народ такой, им примелькавшиеся рожи наскучили, новых впечатлений хочется… Ну, что встал? Ник, ты уж меня не зли. С людьми надо жить в дружбе и согласии, так оно выгоднее…

Мужская психология – странная штука. Мазур уже все решил и продумал для себя, но в какой-то миг искренне пожалел о том, что ему не придется пообщаться сразу с двумя темнокожими девочками, – когда-то еще подвернется такое приключение? Отогнав эти мысли, недостойные серьезного человека, озабоченного скорейшим возвращением на родной корабль, он сказал абсолютно беспечным голосом:

– Тьфу ты, Шарль, а разве я брыкаюсь? О чем разговор…

Приоткрытая дверь напротив той комнаты, где содержались прощелыга Патрик и подкаблучник Эд, прямо-таки манила Мазура – винный погреб, конечно, внутри горит слабая лампочка, видны две бочки на деревянных козлах, темные стеллажи с горизонтально лежащими бутылками…

– Ну, чего мы тогда стоим?

– Сейчас… – сказал Мазур, группируясь.

Три отточенных удара были нанесены молниеносно, как учили, а учили его отменно. Подхватив на полдороге к полу обмякшего Шарля – тяжеленный, черт! – Мазур отволок его в дверь напротив и как можно тише опустил на пол. Клиент не ворохнулся, пребывая в состоянии полной вырубленности. Быстро присев на корточки, Мазур убедился, что верзила жив, но сознание, как и следовало ожидать, потерял надолго.

И все равно следовало подстраховаться. С такими быками никогда заранее неизвестно. Сняв с бесчувственного тела пояс, Мазур не без труда содрал с Шарля рубашку и в три секунды накроил из нее лезвием паранга длинных лохмотьев. Рубашечка была шелковая, новая, Шарль оказался из франтов, – ну, тем лучше, шелк – штука прочная…

Тщательно скрутив запястья и щиколотки поверженного верзилы, Мазур запихал остатки рубашки ему в рот. Не столь уж и надежный кляп, но на какое-то время глотку заткнет. Тем более, пока сообразят, откуда доносятся вопли, кто их издает…

Застегнул пояс у себя на талии, вынул из кобуры оружие и бегло проверил – английский самовзводный «Альбион» на восемь патронов, производства сорок четвертого года, но выглядит ухоженным, а значит вполне надежен. Револьверы вообще вещь надежная, при хорошем уходе черт-те сколько времени прослужат…

Тщательно притворив дверь винного погреба, на цыпочках двинулся вверх по лестнице. Прислушался, встав в начале длинного, слабо освещенного коридора. Огромный особняк был погружен в безмятежный сон. Где-то неподалеку, правда, бодрствовали жаждавшие общения с новым человеком две симпатичных темнокожих девочки, но не идти же с ними прощаться?!

На миг он почувствовал жгучую обиду: настолько здешняя жизнь и здешние обитатели были неправильными. Ничуть не похожими на тех хрестоматийных граждан освободившегося от колониального ига молодого государства, о которых ему столько талдычили на родине. Совсем другие люди. Где расположен СССР, понятия не имеют, в социалистическую ориентацию, каковую они якобы выбрали, вот ересь, совершенно не верится. Кто это тут за социализм – прекрасная Эжени? Шарль? Несознательные они тут все какие-то, неправильные…

Коридоры, по которым его вели, он запомнил отлично. И без малейшей заминки прокрался к черному ходу. Мимо плотно притворенных дверей, за которыми неизвестно кто обитал, мимо тяжелых старинных шифоньеров, мимо часов под стеклянным колпаком. Скользил, словно во сне.

Вышел на низкое крыльцо, в душную теплую ночь, держа ладонь на рукояти паранга. Должны же в таком поместье иметься какие-то сторожа? Лишь бы собак не было, от них столько шума…

Решительно спустился с крыльца, подошел к веревке с сохнущим бельем и снял с нее первые попавшиеся под руку штаны – собственные держались на одной-единственной пуговице трудами пылкой Эжени, и полагаться на них рискованно. Украденные великоваты и влажноваты, но пуговицы на них в целости…

Постоял у стены, прислушиваясь к ночным звукам. Где-то скрипуче орала неизвестная ночная птица, от другого конца дома долетел тихий женский голосок – те две вертихвостки, надо полагать?

В небе сияли огромные звезды, сверкала ослепительная полоса Млечного Пути с черным пятном «угольного мешка». Без труда Мазур отыскал Южный Крест – в точности такой, как на бразильском флаге. Ну вот, и определенность появилась. Теперь он прекрасно знал, в какой стороне Виктория, и предпочитал не думать о совершенно неизвестной ему дороге туда. Плестись полсотни километров по бездорожью… А почему, собственно, нужно плестись?

Вон то строение наверняка и есть гараж. Бывшая конюшня – их в старые времена строили на значительном отдалении от дома, чтобы господам не пришлось нюхать запашок навоза. Если перебежать вон туда, держась подальше от единственного освещенного окна…

Он скользнул в ту сторону бесшумной тенью. Бежать босиком было непривычно, но Мазур резонно предполагал, что здесь, вокруг барской резиденции, вряд ли могут валяться ржавые железки или битые бутылки, а значит, риск повредить босые ноги минимален. Мелкими неудобствами можно пренебречь… Не барин, и босиком дошлепает.

Поразительная все же беспечность – он был уже у самого гаража, а вокруг по-прежнему тишина, не выскочил с воплями бдительный сторож, не всполошилась собака. Ну, впрочем, сие вполне объяснимо – плантация простирается у черта на куличках, вдали от городов с их криминальным элементом, так что в особых предосторожностях и нет нужды. Тростниковые заросли тянутся километров на десять, кто тут будет пробираться со злодейскими целями в особняк посреди зеленого сладкого моря…

Он тихонечко приоткрыл высокую, сколоченную из струганых досок половинку двери – хорошо смазанные петли не скрипнули. Постоял у входа, прислушиваясь, потом скользнул в темноту, знакомо пахнущую бензином и железом.

Рассмотрел в полумраке очертания четырех «джипов» – другие машины на здешнем бездорожье бесполезны, – направился к ближайшему, очень уж удобно стоявшему прямо напротив распахнутой половинки двери. Сквозь узенькие горизонтальные оконца под потолком проникал лунный свет, и Мазур уже отчетливо различал приборную доску машины.

Да здравствует провинциальная беспечность! Ключ торчал в замке – правда, и при его отсутствии Мазур не оплошал бы, сумел в темпе соединить провода. Протянул руку…

И замер, пытаясь понять, что за странные звуки раздались по другую сторону машины. Чуть волосы дыбом не встали от неожиданности.

«Тьфу ты!» – блаженно расслабился он, ухмыльнувшись. Подкрался к заднему колесу машины и осторожненько выглянул, ища взглядом источник пыхтенья и стонов. Ну да, конечно, темнокожая парочка, не обремененная одеждой, уютно устроилась в углу гаража на куске брезента. Шофер, он и в тропиках шофер, всегда бабу найдет…

Они предавались своему нехитрому занятию со всем пылом, и Мазур понял, что следует побыстрее отсюда сматываться, пока не устроили передышку. Тихонечко перелез в машину через борт, мысленно воззвал к Нептуну и резко повернул ключик.

Мотор исправно взревел. Мазур в секунду снял машину с ручника, выжал сцепление, дал газку… Успел еще услышать за спиной женский визг – и «джип» бомбой вылетел из гаража.

Глава девятая

…на страшном просторе

Он пролетел мимо особняка, где с фасада не горело пока ни одно окно, уверенно свернул на дорогу, по которой его сюда везли, прибавил газу. «Джип», хотя и старенький, тянул исправно, вокруг было светло, хоть иголки собирай, если придет в голову такая блажь. Огромная светло-желтая луна висела, казалось, над самой крышей, вот только звезд справа почему-то не было видно, но Мазур уже не смотрел в ту сторону – повернул машину в туннель, образованный могучими стеблями тростника. Притоптал педаль еще – тут не было ни поворотов, ни развилок, машина летела словно бы в трубе из дергавшихся теней, мелькавших стеблей, широкие листья хлестали по ветровому стеклу.

Неба он уже не видел, конечно, но направление держал чутьем, инстинктом. Насколько явствовало из скупых объяснений Эда, параллельно побережью, на юге, тянулась широкая дорога, этакая здешняя стратегическая магистраль, по которой при удаче можно домчать прямехонько до Виктории. Но и без посторонней помощи Мазур давно догадался, что дорога тут просто обязана быть: плантации сахарного тростника, особенно такие обширные, без нее не могут существовать, нужно же вывозить патоку на грузовиках. Мы не такие уж темные, кое-что штудировали…