А кто виноват? Эмир. Чертов Сабуров. Он сдержал своё слово! С утра уточнил: проснулась ли я; а после прислал пакет. Со всевозможными завтраками. И английский, и французский… Проще сказать, какого завтрака тут нет. Еду Эмир прислал через курьера. Хотя тот выглядел так, как будто привык стрелять по утрам, а не завтраки доставлять. Видимо, сам Буйный побоялся появляться на моём пороге. Не хочу я его видеть! После его наглых поцелуев… Еда бы полетела прямо ему в рожу. И мужчина это прекрасно понимал. Вчера он остался цел лишь благодаря тому, что проснулся Мир. И спас отца от болезненной и неминуемой гибели.
– Как вкуфно, - Катя жуёт тост, тянется за соком. – Ты чудо.
– Мгм. - Я решаю не раскрывать настоящего "повара", пока Катюша не поест. Из гордости ведь откажется. Она очень похожа на меня. А у меня нет желания готовить, когда столько еды пропадёт.
Мир капризничает, так как плохо спал ночью. Тянет ко мне ручки, упрашивая взять к себе. Я усаживаю сына на свои колени, разрезаю для него блинчики. Мир с двойным энтузиазмом уплетает завтрак.
– Очень вкусно, - нахваливает сестра. – Спасибо, Злат. Завтрак просто чудо!
– Можешь поблагодарить Эмира, - аккуратно подсказываю я.
– Фу. Я чувствовала, что с едой что-то не так. Кажется, я отравилась. Да, мне плохо. Так ему и скажи!
– Катюш…
– Я сама скажу! Дай мне его номер, я сама напишу, как он отвратительно готовит.
– Это в его ресторане готовили.
– Ну… Ясно почему он пропал на четыре года. Он от недовольных клиентов прятался. Дашь номер?
Я киваю. Надиктовываю, стараясь не показывать улыбку. Катюша старается выглядеть взрослой и разгневанной, но она ещё такой ребёнок. А с выносом мозга справиться отлично, я не сомневаюсь. Ей много есть что сказать Эмиру. И это будет честно. У меня была возможность выплеснуть эмоции, высказать всё наболевшее. Сестра заслужила того же шанса. А когда выговорится… Будет видно.
До обеда я вожусь с детьми, а после оставляю их с няней. Я еду в мастерскую. У меня заказ. И хоть точных сроков не обсуждали, но всё равно нельзя затягивать. Особенно учитывая сумму аванса.
По дороге я разбираюсь с задачами от начальницы. Анжелика сходит с ума перед открытием новой выставки. Час Х всё ближе, в последний момент многое решается. И хотя начальница не просила приезжать напрямую в галерею, но очень многое я решаю по телефону. Созваниваюсь с кейтеринговой службой, когда сажусь в такси. По дороге обсуждаю статьи с журналистами.
– Нет-нет! – Зажимаю плечом телефон, стараясь открыть дверь. Спорю с клинингом. – Нужно именно в пятницу провести уборку. У нас важное мероприятие.
– У нас накладка, - лепечет девушка. – Мы извиняемся, что так произошло. Мы можем в субботу и…
– Это поздно будет!
– К сожалению, мы ничего не можем поделать. Произошла ошибка в системе, когда мы вас бронировали.
– Тогда перенесите кого-то другого! Мне плевать, как вы это сделаете, но в пятницу в десять утра я ожидаю вас. И если вы не появитесь… Я сделаю так, что ни одна другая галерея вас не наймёт. Вы поняли меня?
Я с раздражением швыряю телефон на столик, прижимаю ладонь ко лбу. Прикидываю, кого ещё я могу нанять. Но фирма, в которую я обратилась, лучшая. Они используют специальные химикаты, которые никак не повредят картинам своими испарениями. Найти замену – невозможно, особенно в такие сжатые сроки. Но уступать я не намерена. Их ошибка – пусть исправляют.
Я останавливаюсь возле мольберта, но понимаю, что кисточка подрагивает в моей руке. В таком состоянии ничего не получится. Я на нервах. Взвинчена. Ещё и Эмир со своими поцелуями… Кисточка выпадает из моих пальцев. – Черт! - Ругаюсь, пинаю стул, который стоит рядом. Он врезается в стол, баночки с красками шатаются и звенят.
У меня такое состояние, что я не здание подожгу, весь район выжгу к чертовой матери.
Творчество - неконтролируемый процесс, но я должна взять себя в руки. Сделать эту работу. Потому что заказчик не будет ждать вечность. А я уже взяла деньги, я их потратила. Мне нужно как-то справиться с эмоциями. Очистить голову.
Я медленно дышу, прикрыв глаза. Начинаю успокаиваться, направляю мысли к приятным воспоминаниям. Кожу перестаёт покалывать от гнева, нервозность дымкой сползает с тела. Ещё немного и…
– А ты бываешь угрожающей, Зла-та.
Сукин сын!
Я резко оборачиваюсь. Взвинченность возвращается волной, накрывает меня с головой. Мир красным окрашивается, когда я вижу Буйного. Так нагло ворвавшегося в моё убежище. И гнев внутри бурлит, просит освобождения. Находит свою цель. Вчера Эмир спасся. Сегодня… Сегодня ему так не повезёт.
***
Я на нервах. Взвинчена. Эмир со своим наглым видом ещё больше распаляет меня. Я пытаюсь сосредоточиться, но его присутствие разрушает всё вокруг, будто торнадо.
— Чёрт возьми, Эмир, что ты тут делаешь?! — Кричу, сжимая кулаки до боли. Каждая его провокация — как спусковой крючок, и я не могу больше держать себя в руках. Ему было мало вчера?! Он решил, что бессмертный?!
Буйный делает шаг вперёд, безразлично пожимает плечами, чем доводит меня до ручки. Вот так, будто ему совсем пофиг.
— Тебя раздражаю, как вижу, — с насмешкой отвечает он, и это ещё сильнее заводит меня.
— Исчезни! — Выдаю ему в лицо. — Ты не понимаешь?! Не лезь ко мне! Всему есть предел, Эмир! Ты уже перешел все границы!
— А если я не хочу? — С ухмылкой отвечает он, подходя ближе.
Я отступаю назад. Шаг. Еще один. Но комната маленькая, а я рисовала около стены. Поэтому именно в нее и упираюсь лопатками. Все. Я в ловушке. Отступать больше некуда.
Эмир медленно подходит ближе, и я чувствую, как напряжение между нами накаляется до предела. Он как будто совсем не чувствует, что я на пределе. Или наоборот? Ему это и нравится.
Гнев поднимается во мне с новой силой. Не раздумывая, хватаю первую попавшуюся банку с краской и швыряю в его сторону. Эмир едва успевает уклониться, но на стене за его спиной остаётся яркий мазок. Он смеётся, будто ему всё это весело.
— Совсем с ума сошла? — Ухмыляется Буйный, но в глазах мелькает что-то другое, опасное.
— Я же сказала - уходи! — Кричу.
— Размечталась, — произносит он, подходя ближе.
Бросаю ещё одну банку, на этот раз не мажу. Красная краска пятном ложится на его рубашку, и он резко хватает меня за запястье. Я не сдаюсь, пытаюсь вырваться, но он слишком силён.
— Хватит! — Рычит, притягивая меня к себе. Мои руки оказываются прижаты к его груди, пальцы испачканы в краске, но мне всё равно. Я смотрю на него с вызовом, тяжело дыша.
— А ты чего добиваешься? — Бросаю ему зло в лицо.
— Ты не понимаешь? — Его голос низкий, хриплый. — Добиваюсь того, чтобы ты перестала бежать от меня.
— Да пошёл ты, Эмир! — Шиплю, пытаясь вырваться, но он только сильнее прижимает меня к стене. Чувствую его дыхание на своём лице, и это злит ещё больше.
— Ты хочешь играть? — Он прищуривает глаза, в его взгляде мелькает что-то дикое. — Давай поиграем.
Снова вырываюсь, получается освободить одну руку. В гневе я хватаю следующую банку с краской. На этот раз он не уклоняется — краска попадает прямо на его лицо, и я с удовлетворением смотрю на результат. Но радость длится недолго.
— Ну, ты сама напросилась, — шипит Эмир, и в следующий миг он резко притягивает меня к себе, почти грубо. Мы сталкиваемся, и я чувствую, как адреналин начинает бежать по венам.
— Ты… — начинаю я, но не успеваю договорить, потому что его губы неожиданно накрывают мои. Поцелуй горячий, яростный, словно он хочет забрать у меня всю злость, весь мой гнев. Я сопротивляюсь, но это не помогает, он целует меня так, будто хочет завладеть мной полностью, без остатка.
Мои руки, испачканные краской, скользят по его лицу, оставляя яркие следы. Он же не останавливается, ещё крепче прижимая меня к себе. Я чувствую, как его руки бегают по моему телу, и это одновременно раздражает и… возбуждает. Злость и желание перемешиваются, создавая сумасшедшую смесь, от которой я теряю голову.
