— Все мы ходим под Богом, — сказал Равин, усмехаясь. — А я возьму и пожелаю вернуться на Трансплутон? Как, в таком случае, быть с решением Всевышнего?
— Тебя, как можешь убедиться, еще не вернули, а лишь предоставили возможность выбора.
— Да, я глупости говорю… Мне бы подумать…
— Для этого ты здесь и находишься. Я имею в виду не базу конкретно, а то, что ты находишься вне Земли. Надеюсь, не разучился еще перемешаться в пространстве?
— Ты хочешь сказать, я получаю прежнюю свободу?
— Конечно, Владислав! Чтобы сделать выбор, необходима свобода.
Равин остановился и недоверчиво посмотрел на Светлану.
— Существует множество степеней свободы… Попугаю, сидевшему в клетке и выпущенному в комнату, кажется…
— Сняты пространственные ограничения. Сняты информационные ограничения. Неужели ты до сих пор не понял? В таком случае, ответь мне на последний вопрос: почему ты знаешь то, о чем тебе никто никогда не рассказывал?
— Подожди, что ты хочешь этим сказать? — Владислав Львович искоса посмотрел на Светлану, и вдруг в его голове совершенно ясно прозвучало: «Снят информационный барьер, я же тебе говорила. О чем ты только думаешь?».
Светлана улыбнулась и с каким-то особенным выражением в голосе сказала:
— Вот ты и мысли стал читать. Наконец-то! А то был, как глухарь во время брачного периода… Теперь думай. До встречи.
Светлана исчезла.
Владислав Львович решил, не откладывая, проверить услышанное.
С расстояния миллиона километров Земля показалась ему чужой и совершенно холодной. Ночная тень на треть съела шар, и создавалось впечатление, будто планета новогодней игрушкой плывет в океане нефти.
От Земли кто-то летел. Похоже, что женщина. Равин не видел ее, но чувствовал неведомым дотоле шестым чувством. И вообще, движение в обоих направлениях оказалось довольно оживленным. Неожиданно откуда-то сбоку надвинулась громадная сигара корабля. Равин ощутил жесткий захват силового трала, и через секунду его бесцеремонно втащили внутрь.
Корабль принадлежал темным. Это был боевой корабль. Внутри салона в четыре ряда сидели в креслах штурмовики. Штурмовики закатывались в смехе, указывая на беспомощно болтающегося под потолком Владислава Львовича.
Перед Владиславом Львовичем появилось очень высокое существо с лысой головой, покрытой серыми и зелеными пятнами, с уродливым отталкивающим лицом. Треугольный рот шевельнулся, и Равин услышал:
— А-а, землянин! — Существо обернулось к кому-то из сидящих сзади. — Вась, твой родственник. — Опять повернулось к Равину. — Что скажешь, серенький? Ты еще не определился, с кем быть?
Владислав Львович замотал головой.
— Я ни за кого. Я просто хотел посмотреть, как идут дела на Земле.
— Чего там смотреть — отлично идут дела. Летим с нами. Скоро будет крупная заварушка. Поглядишь, как мы зажарим этих хлюпиков! Братва, берем с собой?
Вокруг поднялся разноголосый гвалт.
Равин отчаянно замотал головой:
— Я не могу… Я ни с кем, я ни за кого…
— Ладно, не дергайся. — Существо ощерило треугольный рот, разглядывая Владислава Львовича. — Анхра-Манью велел не трогать тебя. Ты — его собственность….. — Существо замахнулось культей с двумя когтями вместо пальцев. — Прочь с глаз, медуза!..
Равина вышвырнуло в космос. Корабль мгновенно растаял среди звезд. Владислав Львович встряхнулся, как побитая собака, выругался вслед черному кораблю. Сделав бросок, завис над Землей, наблюдая закручивающиеся в спирали облака внизу. В облаках кто-то был, какая-то большая масса пряталась в вихрях зарождающегося тайфуна. Масса была нейтрально настроена, и Равин успокоился.
«Куда я лезу? — подумал он. — Что я о себе возомнил, серое ничтожество?! Тут такие силы действуют… Любому из них достаточно пальцем шевельнуть, чтобы превратить меня в пыль, в газ, во что угодно! Какого лешего я возвращаюсь на Землю? Уверяют, будто без меня некому справиться! Я буду пахать, а другие чем будут заниматься? Смотреть, как я разгребаю дерьмо, одобрительно кивать головами и тут же гадить? Нашли ассенизатора! Хватит, помыкался.
…Пусть другие пашут?..
Почему другие не шевелятся?! Я должен шевелиться, а они имеют право смирнехонько лежать? И, как всегда бывает в таких случаях, я же и буду крайний! Нетушки, к чертям собачьим! Я подожду следующего витка эволюции. Пересижу или перележу до лучшей поры.
…В некоторых случаях необходим образец для подражания…
Пример показывать другим — это мы уже проходили; это уже было: примерным трудом, примерным поведением и прочими примерными вещами убеждать окружающих. А людям наплевать. Ты какого-нибудь дядьку убеждаешь, убеждаешь, а ему наплевать — по фиг все… В лучшем случае скажут: „Не надо нас учить жить!“ — и пошлют подальше.
…Так есть ли смысл возвращаться?.. Нервы себе жечь лишний раз? Хватит! Полежим на Трансплутоне.
…Полежим на Трансплутоне?..
Благо, от такого лежания пролежней не появится. Вон сколько народа там лежит. И что, все дураки, что ли? Ведь лежат, не возвращаются. А тут умный один нашелся, на подвиг за правое дело поднялся… Вообще-то, что мне другие? Там ведь и от темных лежат. Так мне и за них ответ держать?
…Каждый отвечает за свои поступки сам…
Интересно, что думают они? Вот будь я за темных, как бы я рассуждал?
…Интересно…
Да очень даже просто, я рассуждал бы примерно так. Сейчас вернемся, осмотримся-обживемся и за дело. Перво-наперво я бы всех дядек, всех-всех-всех, запугал до неприличия. Они боятся, когда до шкуры доходит дело. Запугал бы я их и заставил делать то, что мне необходимо.
…Но для этого надо не просто запугать…
Страх — дело такое: сегодня страшно, а назавтра уже привыкли. Сегодня соседа в подъезде зарезали — страшно. А назавтра — „Да у нас через полчаса на каждой площадке кого-нибудь режут — обычное дело!“ — дядьке уже не страшно. Надо еще унизить. Но не прямо в лицо бросить оскорбление — это потом, не сразу, — а довести до такой степени унижения, чтобы дядька, поедая дерьмо, был доволен и считал, что лучшего дерьма на свете никто не ест. Чтобы он утирался от плевков и думал: „Ты смотри, какие плевки хорошие! Да как часто!“.
И непременно запугать всех. Дядьки любят, чтобы „все тоже“. Им так спокойнее. А если кто завозникает, так дядьки сами разберутся: „Все дерьмо едят, а ты лучше, что ли, сукин сын?!“.
А мне говорили, что я за светлых. Вот это да! Из меня отличный темный! Я почему-то прекрасно знаю, как надо рассуждать и что делать с темной стороны, и абсолютно не представляю, как со светлой. Даже не знаю, за что зацепиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
