Разговор о любви – для нее нечто новое, непривычное.
Это же понятно.
Избитая, замученная, никому не нужная, самой себе в тягость – и ей говорят, что Бог любит ее абсолютной любовью? Не предъявляя условий? Ей ничего не нужно делать, чтобы заслужить Его любовь?
Она не готова к этому. После всего, что она видела – как в такое поверить?
Я рассказал вам об этой женщине, чтобы вернуться к другой истории – той, которую Иисус рассказывает в Евангелии от Луки. У человека было два сына. Младший потребовал заранее выделить ему долю в наследстве, и отец почему-то согласился. Юноша забрал деньги, ушел из дома, все растратил и вернулся, надеясь, что отец возьмет его хотя бы работником. А отец – вот и снова неожиданность – радостно встретил сына, обнял его, устроил в его честь пир. Ну, вы помните, упитанный теленок и все такое прочее.
Но старшему сыну праздник не в праздник. Так нечестно, говорит он отцу, ему-то и козленочка ни разу не выдали попировать с друзьями. Отец оправдывается: «Сын мой! ты всегда со мною, и все мое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся» (Лк 15:31).
Внутри этой притчи рассказывается несколько историй.
Одну рассказывает сам блудный сын. У него есть своя версия произошедшего, и когда он бредет домой, стыдясь, что расточил отцовские деньги, он репетирует про себя речь, с которой обратится к отцу. Он уверен, что более недостоин называться его сыном. Такую историю он продумывает и вполне в нее верит. Но поразительно: стоило ему добраться до дому, и отец одевает его в лучшие одежды, обувает, надевает ему на палец кольцо. Красивая одежда, обувь и перстень – знаки статуса, принадлежности к семье. Хотя молодой человек решил, что перестал быть сыном, его отец рассказывает совсем другую историю – историю возвращения, искупления и примирения. Историю о том, как сын вновь становится сыном.
Юноша сам должен выбрать одну из версий истории: отцовскую или свою. Ту, согласно которой он больше не может называться сыном, или ту, в которой он полноправный, при нарядной одежде, кольце и сандалиях сын. Был мертв и ожил, пропадал и нашелся.
У одной и той же истории две версии.
Его собственная —
И его отца.
Юноша должен выбрать, по какому сюжету жить,
В какой поверить,
На какой положиться.
И точно так же обстоит дело со старшим братом.
У него тоже есть своя версия этой истории.
Он говорит отцу: «Вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой
[он даже не называет брата по имени],
расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка» (Лк 15:29 сл.).
Немного слов – а как много сказано! Чувствуется, что парень давно копил в себе обиду, и вот она вырвалась наконец.
Во-первых, по его мнению, он годами «служит» (чуть ли не как раб) отцу. Именно так он воспринимает жизнь в доме отчем: на правах прислуги. А ведь мы уже присмотрелись к отцу и убедились, что он – отнюдь не тиран.
Во-вторых, он попрекает отца тем, что тот ему даже козленка не дал попировать. Козленок, в отличие от теленка, не сулит большого количества мяса, да и мясо постное, не очень-то вкусное. И даже этого молодой человек не получал на свою пирушку? Сразу ясно, каким ему видится отец: старым скрягой.
Далее, старший сын утверждает, будто с младшим обходятся совсем не так, как с ним. Отец еще и несправедлив. Старшего обидел, недодал ему, обошел.
Как тут не разъяриться?
Но отец не спорит с ним, не возмущается такими требованиями. Он отвечает просто: «Сын мой! ты всегда со мною, и все мое твое». И вновь приглашает его отпраздновать возвращение брата.
«Сын мой! ты всегда со мною, и все мое твое».
Одной фразой отец придал совершенно иной смысл той же истории.
Во-первых, его старший сын – не раб и никогда не был рабом. Он всегда был сыном. НЕ было надобности трудиться, исполнять приказы, служить, чтобы выслужить то, что и так было его.
Во-вторых, отец вовсе не скупился для сына. Тот мог получить все, что угодно, и в любой момент. Все, что принадлежит отцу, принадлежало всегда и ему – в том числе и упитанные телята. Нужно одно: принять это.
В-третьих, отец меняет само понятие справедливости. Да, он никогда не был справедлив к сыновьям. И не собирался быть справедливым. Щедрость и милость не имеют ничего общего со справедливостью в этом смысле слова. И возвращение блудного сына – лишь повод для очередной несправедливости. Младший брат, конечно, не заслуживает, чтобы в его честь устроили праздник – именно поэтому и нужен праздник. Так устроен мир отца. Торжество несправедливости.
Люди получают то, чего не заслужили.
Праздник устраивается в честь бродяги, расточившего свою часть наследства.
Ведь «ты всегда со мною, и все мое твое».
Отец пересказал по-своему историю младшего сына. И так же он поступает с историей старшего. И старшему придется ответить на тот же вопрос, на который должен ответить младший: в какую версию он поверит? В свою историю – или в историю, рассказанную отцом?
Кому он доверится?
Во что будет верить?
Вся разница между этими версиями сводится, в сущности,
К разнице между небом… и адом.
Большинство образов и представлений о рае и аде люди формулируют в терминах разлуки, разделения.
Небеса «наверху».
Ад «внизу».
Два разных места.
Очень далеко друг от друга.
Одно тут.
Другое там.
Тем поразительнее то, что совершает Иисус в этой притче. Он приводит старшего брата на праздник воссоединения – но старший брат отказывается принять ту версию, которую предлагает отец. Он не желает присоединиться к празднику.
Ад присутствует прямо на празднике.
Вот что такое ад.
Не отдельно,
А вместе.
В этой истории ад и рай пребывают вместе, они переплелись, проникли друг в друга, неразлучны.
Если бы старший брат куда-нибудь ушел, в дальние поля, бродил бы там, ворча и жалуясь на то, как его все эти годы заставляли работать и козленка даже не дали повеселиться с друзьями, он бы оставался в своем аду один.
Но в этой рассказанной Иисусом истории он приходит на пир. Играет музыка, все веселятся – на глазах у одного недовольного.
Вот нам все, что следует знать,
О рае,
Аде и благой вести.
–
Начнем с ада.
Ад – наше нежелание выслушать, как Бог рассказывает нашу историю.
У каждого своя версия событий. Кто мы есть, кем не являемся, что мы делаем и как это определяет наше будущее. Наша роль, наша ценность, наше значение. Образ самого себя, в который мы верим, за который цепляемся, даже когда он причиняет нам боль.
Некоторых людей преследуют былые грехи. Насилие, предательство, наркомания, измена – тайны, давно зарытые в душе. Не пересчитать, скольких людей я встречал за эти годы, которые говорили: они не могут прийти в церковь, потому что на них «крыша обрушится», «молния поразит».
Провалы, пороки, стыд – словно несмываемое пятно. Глубоко в душе этих людей гнездится убеждение, что они плохи.
