Читаем без скачивания Идеальный маньяк (сборник) - Алексей Макеев

Гордин пожал плечами и провел их к припаркованному у входа в сквер серебристому «Хэндаю». Гуров сел рядом с ним, на соседнее с водительским сиденье, Станислав Крячко устроился сзади.

– Скажите, как давно вы тут промышляете? – спросил Гуров.

– В каком смысле? – не понял Виктор.

– В смысле, в Робин Гуда давно играешь? – мрачно пояснил ему сидевший сзади Крячко.

Гордин обиженно засопел.

– Не обижайтесь, это у полковника Крячко от досады на самого себя, – чуть улыбнувшись, сказал Гуров. – Он-то рассчитывал, что сейчас на него прямо из кустов маньяк выскочит и доблестному полковнику останется лишь эффектно защелкнуть на его руках наручники. Признаюсь, мне и самому этого хотелось. Но… Это было бы слишком просто и хорошо, чтобы быть правдой. Поэтому придется продолжать поиски с помощью расспросов, анализа и прочей дребедени, далеко не столь интересной, как засада, погоня и захват преступника.

Гуров говорил серьезно, только глаза его улыбались. Гордин посопел и ответил:

– Второй день я тут выслеживаю. С тех пор как узнал, что девушку с занятий убили.

– А до этого? Не следили? – Гуров старался скрыть свое разочарование.

– Нет. Я только иногда встречал Катю. Но теперь буду делать это постоянно, – твердо заявил тот.

– Это мы уже слыхали, – подал голос Крячко. – И ты слышал, что я говорил. Встречать встречай, а вот выслеживания свои идиотские прекрати. Потому что в итоге и тебя кокнут, и супругу твою. Вам-то все равно, а мы со Львом Ивановичем получим лишнюю головную боль.

Гордин покосился на Крячко, словно желая понять, всерьез говорит полковник или шутит, а тот смотрел на него грозным взглядом.

– А когда вы раньше встречали свою жену, – вмешался Гуров, – не замечали здесь кого-нибудь постороннего? Ну, может, не совсем постороннего, – поспешно поправился полковник, поняв, что выразился не слишком удачно: это же не личные владения, чтобы делить прохожих на своих и посторонних. – Ну, может быть, крутился здесь кто-то подозрительный? Или слишком часто появлялся?

– Да вроде бы нет, – подумав, сказал Гордин. – Был, правда, какой-то старичок. Прогуливался здесь. Но что в этом удивительного? Старички любят гулять перед сном, это естественно.

– Почему естественно? – не понял Крячко.

– А что им еще делать-то? – искренне удивился Гордин.

– Узнать его сможете? – уточнил Гуров.

– Не знаю, – неуверенно ответил Виктор. – Попробую.

– Ну ладно, спасибо, – сказал Гуров, выбираясь из «Хэндая». Потом повернулся и протянул Гордину свою визитку. – Вот, если вдруг что-то вспомните или обнаружите, позвоните, пожалуйста, по этому номеру.

Когда они с Крячко шли по дорожке сквера, Лев вдруг сбавил ход.

– Ты чего? – удивился Станислав.

– Смотри, наблюдает за нами кто-то, – произнес Лев.

Крячко вдруг и сам ощутил на себе чей-то пронизывающий взгляд, который будто сверлил его насквозь. Он посмотрел вперед. У решетки сквера маячило лицо кляузника-пенсионера Жигалкина. Он рассматривал Гурова и Крячко жадным взглядом своих глаз-буравчиков. Он так старался хорошенько их рассмотреть, что прилип к решетке и лицо его буквально расплющилось о нее. Поняв, что Гуров и Крячко заметили его и направляются в его сторону, Жигалкин быстро отошел от решетки и зашагал прочь.

– Кто это? Ты его знаешь? – спросил Гуров.

– Редкая сволочь, – бросил Крячко. – Старый доносчик.

– Хм… – задумчиво произнес Лев.

– Да брось ты, нам он ничем не грозит, – успокоил друга Крячко.

– Я не об этом, – проговорил Гуров. – Доносчики – люди ведь своеобразные. И полезные.

– Да? – удивился Станислав. – Ты же всегда с предубеждением относился к сплетням, не считал нужным слушать доносчиков!

– Как знать… – пробормотал Гуров. – Мне вот сейчас как раз с таким человеком нужно беседовать. Правда, в другом обличье – новом, современном. Только суть от этого не меняется.

– Да? – недоверчиво спросил Крячко.

– И отсутствие в этой связи на работе Эммы Эдуардовны Гришаевой меня еще больше настораживает… – думая о своем, сказал Гуров.

– Слушай! – воскликнул Крячко, осененный идеей. – А что, если это сама Гришаева?

– Что – сама? – не понял Гуров.

Крячко, возбужденный собственной догадкой, принялся бурно излагать мысль:

– Мы ищем мужика, а вдруг это баба? Баба, понимаешь?! Ведь он не насилует, заметь! Он просто убивает! Ну или калечит! А это очень по-женски. К тому же она женщина крепкая, как ты говоришь, физически развитая, так что ей справиться с этими соплюшками раз плюнуть! И ведет себя подозрительно! Про машину наврала, с работы умчалась…

– Ну а зачем ей это надо? – с сомнением спросил Гуров.

– Лева… – назидательно проговорил Крячко, положив другу на плечо свою тяжелую руку. – Баба есть баба!

– Да перестань ты, что ты заладил – баба, баба! – поморщился Гуров. – Слушать противно!

– Ой, какие мы нежные! – не смутился Крячко. – А я твердо убежден, что эти воздушные создания в критической ситуации хуже мужиков! Все негативные чувства у них – зависть, жадность, лживость – проявляются многократно сильнее! Ты никогда не замечал, как ведет себя водитель автобуса, когда его догоняет опаздывающий пассажир?

– Да я уже давно на автобусе не ездил, – Гуров не понимал, что хочет доказать Крячко, и старался поскорее отделаться от него. Но тот, охваченный азартом, продолжал с энтузиазмом:

– Зря, Лева! Зря ты отдаляешься от народа! Тебе, Лева, как сыщику, от народа отдаляться нельзя, ты его тогда понимать перестанешь!

– Ну, Гришаева-то у нас явно не яркий представитель народных масс, – заметил со скепсисом Гуров.

– А все равно баба! – Логика Крячко была железной. – Вот ты понаблюдай, – увлеченно развивал он свою теорию, – Мужик-водитель, если видит, что пассажир его догоняет, он либо сразу уедет, либо дождется его – тут уж как повезет. А вот баба – она намно-ого коварнее! Она сперва дождется, когда человек добежит, а потом перед твоим носом двери захлопнет и уедет!

И Крячко победно посмотрел на Гурова.

– Все-таки не вижу я мотива для убийств у Гришаевой. – Страстные доводы Станислава нисколько не убедили Льва в правоте друга.

– А чего далеко ходить? Может, она им завидует!

– Чему? – пожал плечами Гуров. – Она директор фитнес-центра. И намного обеспеченней в жизни, чем Ира Умецкая, которая с мужем еле-еле на малосемейку наскребла, с родительской да божьей помощью.

– Вы вульгарный материалист, Лева! – сморщился Крячко и принялся загибать пальцы, перечисляя: – Молодости их, устроенной личной жизни, перспективам… Ты, кстати, не интересовался, как у нее с личной жизнью?

– Полагаю, что не слишком. Она упоминала, что постоянно задерживается на работе, а дома у нее только взрослая дочь.

– Во-о-от! – со значением протянул Крячко. – Не придаете вы, Лев Иванович, значения, таким очевидным фактам! Вам бы все сложные логические умозаключения выводить! А баба – она существо простое. Ей нужны деньги и мужик.

– Слава богу, тебя твоя жена сейчас не слышит, – проворчал Гуров.

– У моей жены как раз со всем этим сложилось, – распрямил плечи Крячко. – Поэтому она и довольная.

– Да? – ехидно спросил Гуров. – А кто неделю назад жаловался, мол, Наташке не угодишь, вечно всем недовольна?

– Это давно было, – беспечно махнул рукой Крячко. – К тому же ей как бабе положено поворчать и мужика своего попилить. Без этого у нее полного счастья нет.

– Но одной зависти, Станислав, мало, чтобы пуститься во все тяжкие. Тем более – повторяю твои же аргументы – она женщина. Ты много женщин-убийц встречал? Да еще убивающих из зависти? Это же нужно иметь определенную патологию, чтобы на такое решиться из зависти.

– А кто тебе сказал, что у нее нет патологии? – взвился Крячко. – Ты ее в психоневрологическом диспансере проверял? Ты вот сегодня десяток их объехал, держу пари, что про одних мужиков расспрашивал! А поинтересоваться бабами тебе и в голову не пришло.

Гуров мысленно с досадой отметил, что тут Крячко оказался прав. Он действительно даже не подумал расспросить специалистов-психиатров о женщинах с маниакальными наклонностями. А Крячко, явно довольный тем, что умыл друга, увлеченно продолжал:

– Баба-маньячка, классический случай! Слушай… – загорелся он. – Давай я к ней домой смотаюсь по-быстрому. Я сразу пойму, нормальная она или со сдвигом.

– Нет уж, – решительно отказался Гуров. – Я сам. Ты мне все дело завалишь.

– Это почему? – обиделся Крячко. – Чай, не салага какой-нибудь!

– Потому что у тебя у самого маниакальный блеск в глазах зажегся. Ты, Стас, меня извини, опер ты, конечно, хороший…

– Ну, ты прямо как Косой: «Ты, доцент, конечно, вор авторитетный…»

– …но есть у тебя одна черта – упрямство, – не обращая внимания, закончил фразу Гуров. – Оно порой на пользу идет, но не всегда. Ты как упрешься в какую-то версию, которая тебе по вкусу пришлась, так и прешь как танк и отступать от нее не хочешь, пока тебя лбом о стенку не припечатает. Так что дуй-ка ты по намеченному маршруту к старику Кожухову. Да только смотри при внучке его слово «баба» не упоминай. И теорий своих насчет женской пропащей натуры не развивай.