— Думаю, никто не будет против, если дома мы её будем звать Чупсиной. Договорились?
Она кивает в знак согласия, а я радуюсь, что советы моего психолога всё-таки оказались верными и дали вполне положительные результаты. Наталья Борисовна регулярно, раз в три месяца, промывает мне мозги, завершая нашу беседу всегда одинаково.
— Андрей, будь проще и мир к тебе потянется. С людьми иногда надо разговаривать, а не только бить им рожи.
И, кажется, теперь я нашёл золотую середину между битьём и беседами, надо чаще эти процессы совмещать и чередовать.
Ну всё! Завтра домой и там, я надеюсь, между нами всё совсем наладится.
Глава 27
Глава 27
Азалия
Как выяснилось, раньше моя жизнь текла со скоростью жизни ленивцев, что переваривают обед до девяносто часов, передвигаются по деревьям по три метра в минуту и один раз в неделю спускаются с дерева в туалет, тоже не особо торопясь.
Теперь же я мчусь как гепард на все сто десять километров в час с разгоном за три секунды — просто крутой гоночной болид с хвостом и лапами.
И вроде бы мне, скромной мышке-библиотекарю, такое должно быть не по вкусу, но неожиданно я понимаю, что получаю от этого особое удовольствие.
— Лисичка, не спи сейчас. Поспишь в самолёте. Я сейчас схожу за рекомендациями для дочери и рванём в аэропорт, — Андрей заглянул в нашу палату и снова исчез.
Вот он мой источник энергии. Царёв словно и не человек. Не спит, не ест, но его запас выносливости настолько велик, что даже становится страшно. Главное, чтобы не сорвался.
Тоже подрываюсь с постели, чтобы завершить последние приготовления перед выпиской. Леночка уже сытая и в новом платье спит в кроватке. Я же в брючном костюме из лёгкой ткани и удобных босоножках тоже готова к выходу в свет.
Вроде бы всё готово, как вспоминаю, что забыла запасную бутылочку и соску в кабинете, где малышка лежала под лампами, чтобы уменьшить проявления небольшой желтушки, что подметил неонатолог сегодня утром.
Тороплюсь в коридор, пока доча спит, чтобы всё забрать, но тихий женский смех и завистливые вдохи из соседнего фойе меня тормозят. Тихо подхожу, скрываясь за углом и большой кадкой с огромным папоротником. Спрашивается зачем⁈ Да кто бы знал!
— Вот же мужик! И зачем такому жениться, если он может менять девушек три раза на день? Не понимаю. Ведь всё равно его не удержать от таких соблазнов.
Приглядываюсь к беседующим, в которых опознаю медицинских сестёр клиники, а объектом их интереса является мой муж.
— Смотри, какая красотка и как она на нём виснет, — комментирует вторая, и я сильнее впиваюсь плечом в стену, чтобы получше разглядеть увиденное ими.
Андрей стоит в холле с какой-то шикарной блондинкой в плотно обтягивающем её «четвёрку» топе и коротких шортах, что лишь подчеркивали длину её километровых ног. Она заразительно улыбалась и кокетливо водила наманикюренным пальчиком по бинтам раненой руки Царёва.
— Могу поспорить, что наш чемпион трахнет своего нового менеджера в первую неделю её работы, — снова завистливо цедит первая девчонка, что выступила против женитьбы боксёра. — О чём только думала эта рыжая девица, женив его на себе, да ещё и с чужим ребенком? Можно подумать, кругом все идиоты и не понимают от кого она нагуляла свою дочь.
В груди словно бульдозером разворотило. Даже, когда узнала о предательстве Адама, и то так плохо не было. Ведь я давно где-то в подсознании понимала, что Шайберг не совсем мой. А с Андреем… всё как-то иначе — острее, ближе, больнее.
Прежде чем пойти, куда изначально направлялась, бросаю последний взгляд на воркующую рядом с Царёвым девушку, сожалея, что не вижу лица мужа. Наверное, там плотоядная ухмылочка и блеск охотника в глазах. В отличии от неё, я для него добычей никогда не была — сама пришла, в постель легла и никаких претензий не предъявляла. Если вычесть мою регулярную рвоту, то почти идеальная овечка.
Стало обидно за себя, за жизнь. Ведь такому меня не учили: предательство, тирания, ненависть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Забрала из кабинета вещи дочери на автопилоте и едва успела спрятать их в сумку, как в палате появился муж.
— Азалия, всё готово. Уже можно выдвигать. Регина сказала, что нас ждёт пресса, так что придётся потерпеть внимание толпы и их попытки засунуть свои микрофоны нам в задницы через рот.
— Регина — это? — стараюсь спросить спокойно, но голос как назло вибрирует.
— Это мой новый менеджер. В самолёте пообщаетесь. Её Андреич притащил, сам я тоже не в курсе, — не замечая моего желания умереть или убить, Андрей возится сначала с чемоданами, а потом переключается на Леночку.
— Чупик, нам пора. Надеюсь, перелёты тебе понравится, ибо летать придётся часто.
— Не факт, — срываюсь я, намекая, что вскоре место Чупика займёт Регинушка.
— Предлагаешь колесить по стране на машине? — с сомнением в голосе уточняет Царёв, впервые проявляя чудеса мужской тупости.
Раздражение и злость на этого породистого самца таранят мой мозг, требуя хоть какой-то сатисфакции.
— Предлагаю оставлять нас дома, — выдыхаю я, и подхватив из вредности самый большой чемодан, качу его за собой из палаты.
Чем подальше от чемпиона, тем целее он же!
Дальше больше: пресса, лучезарная Регина и моё желание заблевать весь мир. Спасает ситуацию Леночка, требуя от меня свою порцию внимания, и конечно, еды.
С Царёвым и его новой кобылкой принципиально не разговариваю ни по дороге в аэропорт, ни на борту чартерного рейса. Сдались они мне оба.
Вначале Андрей пытался вести беседы, но, слава богу, быстро сдался, и к концу перелёта слышно было только его не в меру говорливую помощницу.
Дома я тоже продолжила бойкот, решая не лезть в личную жизнь мужа.
И в голове-то я вроде решила, но в душе грызут сомнения. Желание прекратить этот детский сад имеется, но едва вижу Андрея, как меня сразу перемыкает ревность-подлянка.
День проходит на нервах, и к вечеру моя фантазия рисует такую эротику между Региной и моим мужем, который сначала задерживается, а потом и вовсе не возвращается домой к ужину. Хотя обещал!
Решаю, что ждать возвращение главного осеменителя планеты не стану, и от того ложусь спать пораньше.
Надо отдать Царёву должное, но комната в его доме полностью готова к принятию Лены. Наверное, именно этот факт заботы не даёт мне окончательно уйти в образ истеричной барышни. И я засыпаю.
Будит меня истеричный плач дочери.
На часах полночь, в голове туман когда я несусь торпедой к её кроватке в двух метрах от меня.
Беру визжащий и красный от потуг комок на руки. Малышка сильно кричит и поджимает ноги к животику, что распрямить её толком мне никак не удаётся.
В голове всплывают какие-то страшные медицинские термины, что когда либо в жизни слышала про боли в животе. Чувствую, как волосы на затылке шевелятся и у самой в животе становится тяжело и холодно.
— Что случилось? — раздаётся неожиданно рядом со мной, что я подпрыгиваю на месте и рефлекторно дёргаюсь в сторону.
Андрей, получив, наверное, от моей руки по своим причиндалам, выразительно морщится и явно старается в этот момент выглядеть мужественно. Выходит на «троечку», что как-то радостно откликается у меня в душе. Маленькая месть от маленькой обиженной женщины.
— Прости, пожалуйста. Ты меня напугал. Я не знала, что ты вернулся.
Он справляется с эмоциями и басит, перекрывая крики Лены.
— Уже час назад. Вы спали, и я пошёл в зал позаниматься перед сном. Что с Леной?
Плач, надо отметить, стоит отменный и что ещё ужаснее, кажется, не собирается заканчиваться.
— Я не знаю. Наверное, живот болит. Колики.
У меня первый ребёнок, которому от рождения чуть больше пары дней. Я ничего не знаю. Этот невыученный урок давит на мозг, лишая логики.
— Тогда я вызываю педиатра. Пусть врач решает, что там у неё. И поскорее.
Пока мы ждём педиатра из какой-то частной клиники, что нам, естественно, посоветовала Регина, я хожу кругами по комнате, без конца качая Леночку и припевая все песни, что способна сейчас вспомнить.
