Почему у неё истерика? Кто-нибудь объяснит, что происходит? — не получив от меня ответа, вставляет в её безжизненную руку мобильный. — Аня, Иван звонил. Хотел лично с тобой говорить. Объяснять, где Алиса, отказался. Аня, ты слышишь меня? Кто он такой? Почему мне всё это не нравится? Всё не так, как мы планировали. Кто он, черт возьми? Аня? Не молчи же, ответь!
Глава 43. Не отпускай меня
Глава 43
Не отпускай меня
Анна
Сердце раз за разом сжимается в тугой узел. Вот-вот затрещит по швам и развалится на части. Выносить эту мучительную агонию нет больше сил.
Все как будто сговорились против меня. За что? Почему? Вчера каждая из девчонок поддержала идею «выкупа», даже Алиса. А сегодня спустили на меня всех собак. Откуда мне было знать, что Иван подонок? Общаясь с ним, я даже предположить не могла о таком. Господи, разве я хотела испортить свадьбу? Разве знала, что невинная шалость обернётся для всех настоящим похищением?
Сделав глоток воды, возвращаю бутылочку Алексу. В кресло садиться не хочу, но он вынуждает. Опустившись на мягкую мебель, вскидываю на Елену измученный взгляд.
— На каком языке ещё ответить, чтобы меня услышали? Всё, что рассказывала вчера и сегодня — чистая правда! Познакомились в самолёте! Он показался мне нормальным, общительным парнем. Всё! — обращаясь к жене Артёма, повышаю тон до крика. В груди что-то лопается. Начинает жечь. Схватившись за больное место одной рукой, вздрагиваю от ожившего телефона в другой.
— Это Иван, — отвечает Елена, глядя на дисплей. Спустя мгновение переводит взгляд на Итана. Тот встряхивает с себя чужие руки. Одёргивая пиджак, предупредительно рявкает:
— Не бери трубку! Выжди пару секунд!
Затем добавляет друзьям, чтобы отступили:
— Парни, я в норме! Я больше не трону её. Алиса сейчас важнее.
Взгляд такой же холодный и чужой. Как тогда. В аэропорту.
Он зашёл в комнату для допросов, а я бросилась ему на шею, едва не померев от пережитого ужаса...
Итан подходит и присаживается на подлокотник кресла, касаясь меня своим бедром. Я всхлипываю, не в силах совладать с мгновенной реакцией своего тела. А когда он отбирает мобильный из рук, и вовсе замираю, впитывая каждое короткое прикосновение любимых пальцев. Обжигаюсь. Кожа покрывается мурашками. Запах, исходящий от его пиджака, ударяет в ноздри. Мне хочется снова зарыдать. Броситься ему на шею, прижаться к горячей груди и дышать им, пока моё измученное сердце не перестанет выламывать рёбра.
— Эн. Я включу громкую. Послушаем, чего он хочет, — его голос ровный, чеканит инструкции.
От Итана исходит жар. Ощутив ползущий по спине холодок, инстинктивно прижимаюсь к боку мужчины. Перестаю дрожать, потому как не отталкивает меня, делится своим теплом, притворяясь равнодушным копом. От этого сердце ещё больше начинает щемить.
— Девчонки, от вас ни звука! — командует. — Молчать всем, чтобы он не сказал! Марк?
— Понял, старик. Я всё понял.
— Эн, смотри на меня. Будешь делать то, что я тебе укажу. Поняла?
Сглатываю, глядя в одну точку. Нервы вибрируют в такт жужжания телефона.
— Ты меня поняла? — коснувшись пальцами подбородка, он вынуждает поднять кверху лицо. Встречаемся взглядами. Мои глаза тут же начинает жечь, они наполняются влагой. Смаргиваю слёзы и покорно киваю головой.
— Возьмёшь трубку и потянешь время. Спросишь, как Алиса. Пусть обязательно даст тебе с ней поговорить. Я быстро включу переводчик. Ясно?
— Ясно, — выталкиваю лишь согласные. Горло сжимает спазм. Тянуть больше нельзя. Сделав глубокий вдох, трясущимся пальцем принимаю звонок.
— Иван? Это я. Аня... — судорожно выдыхаю и тут же замолкаю.
В трубке зависает пауза. Длится конечно же недолго. Но за эти несколько секунд я успеваю трижды умереть. Сорваться с высокого утёса в обрыв. Разбиться вдребезги.
Моё сердце сжимается в камень. Крошится на куски. В груди кровоточит и горит огнём. Сейчас там кромешный ад.
Душа, сиганув в пятки, подскакивает обратно к горлу, забиваясь в него удушающим комком. Ещё секунда, и меня накроет неконтролируемой паникой.
— Слушай внимательно, Аня, — наконец-то кроме дикого биения своего сердца я начинаю распознавать чужой голос. Жёсткий. Выверенный. Ударяющий по нервным окончаниям раскалённым тяжёлым металлом. — Алиса у меня. Я её похитил. Так что выкуп будет настоящим. Трепаться об этом не стоит, иначе она умрёт. Одна инъекция, и врачи констатируют инфаркт. Внезапную сердечную смерть. Доказать похищение у вас не выйдет. Она села ко мне в машину по доброй воле. Камерами видеонаблюдения всё зафиксировано. Поэтому, ты сейчас сделаешь то, что она скажет. Делаешь быстро и бесшумно. Не привлекая внимания. Остальным скажешь, что игра продолжается. Ясно?
«Похитил…»
«По-настоящему…»
«Игра продолжается…»
«Она умрёт…»
Слова грохочут в голове барабанными ударами. Оглушают. Разбивают виски болью.
А я всё падаю и падаю в нескончаемую бездну, сгораю, как маленький космический мусор при прохождении через атмосферу. Чувствую себя паршиво. Меня бросает то в жар, то в ледяной холод.
Иван говорит быстро и чётко. Нанося удар за ударом.
Каждым словом как ножом по сердцу.
— Ты оглохла? Я спросил: тебе всё ясно?!!!
Вздрагиваю от громкого окрика. Сглатываю. Слёзы скатываются по щекам. Жгут.
— Ясно. Ясно! — кричу в ответ. — Мне всё ясно!
«Подонок…» — прикусываю до боли губу, не видя перед собой ничего. Только расплывчатые тени.
— Аня? Анечка, это я! Лиса! — следом в трубку начинает истерить невеста. — Ань, в нашем с Марко люксе есть сейф. Номер двести тринадцатый. Ключ у Елены возьми. Там деньги за банкет и те, что нам подарили. Достань их и принеси, куда он скажет! Иначе меня убьют. Код: четыре девятки. Запомнила?
— Она запомнила, — рявкает Иван, отбирая у Лисы трубку. — Выйду на связь ровно через пятнадцать минут. Только попробуйте вызвать копов, и подружку больше не увидите! Мой напарник отпустит её только в том случае, если ты сядешь с деньгами в мою тачку, и нам позволят скрыться. Ровно через пятнадцать минут! У ворот отеля. Ясно?
— Да, — выходит задушенно.
— Не слышу!
— Ясно! Мне всё ясно! Ясно! — вскрикиваю, и тут же связь прерывается.
В глазах темнеет. Ощущения — хуже некуда. Дрожу. Горю. Растекаюсь. Уплываю…
— Эн. Эн, очнись! Эн! — хлопки по щекам приводят меня в чувство. — Сукин сын, — выцеживает Итан. — Елена, умой её!
— О, Боже, у меня воды отошли, — писк Софии ввергает
