Да, я хочу ее. Хочу до кровавых мушек в глазах, до ослепительного взрыва сверхновой в голове, когда она взвивается на пятках подо мной, подкидывая над кроватью, когда оплетает своими длинными, стройными ногами, давая шенкелей, как послушному ее воле жеребцу. Хочу настолько, что самому страшно становится от этой уже ненормальной зависимости от ее тела, от ее взрывных оргазмов, что вспыхивают фейерверком прямо в моей голове.
Но я хочу заниматься с ней любовью. Именно любовью. Именно с ней.
А ей, получается, хватает просто секса.
Я готов был настойчиво и упорно добиваться ее, решив, что мне достанет терпения и нежности, чтобы убедить в своих чувствах.
А ей плевать на мои чувства. И на настойчивость мою, и на упорство, и на нежность с терпением тоже.
Я так много хочу ей сказать, так о многом расспросить, так многим поделиться.
А ей достаточно провести ноготком по моей шее и шепнуть в ухо: «Хочу еще, прямо сейчас. Слабо?», и она получает требуемое.
А я нет.
Я увидел розы. Желтые, как солнце, что светит мне даже темной ночью рядом с ней. Нежные, как ее кожа утром, когда по ее щеке ласково скачет солнечный зайчик. Ароматные, как она в порыве искренней страсти. И такие же колючие, как слова, что периодически падают с ее губ.
Она меня не ждала.
— Даниэль, ваше очаровательная юная супруга так скромно умалчивает о своих увлечениях. Может, вы их не одобряете?
Я? Скорее, не разделяю их. Но ответить надо максимально корректно.
— Лиза, в отличие от меня, обладает слишком добрым сердцем. И готова тратить свои душевные силы на тех, кто, по ее мнению, обделен в своих правах голоса.
Я подбадривающе улыбаюсь своей спутнице и уже открываю рот, чтобы объяснить свою витиеватую фразу, но в этот момент мое внимание привлекает звон бокалов откуда-то со стороны.
Я оглядываюсь и встречаюсь взглядом с той, что и так не выходит из мыслей постоянно.
Дыхание перехватывает от ее вида — грешный ангел-искуситель с огненной гривой волос. В чем-то немного фривольном, хоть и закрытом, одновременно все скрывающем, но при этом подчеркивающем все соблазнительные изгибы женственной фигуры. Я так редко вижу ее в одежде, что этот наряд только распаляет желание сорвать его и вцепиться жадными, загребущими руками.
Мое. Это тело мое.
Я знаю его вдоль и поперек. Знаю каждый сигнал, что оно посылает мне. Каждую вибрацию, каждое движение, каждое потягивание. Я с ума схожу от ее реакции на мои ласки и готов не останавливать, лишь бы ей было хорошо.
А ей, похоже, хорошо не только со мной.
— Шон, ты меня смущаешь.
Шон. Шон Уилан. Я знаю этого типа рядом с ней. Региональный менеджер по строительству трубопровода. Местный босс. Мерзкий человечек, успешно притворяющийся крутым парнем, а по факту — просто надзиратель со стороны акционеров, владельцев нефтяных компаний, что совместными усилиями тянут очередную трубу до очередного порта. Ушлый инженеришка с мутным прошлым, научившийся ловко лавировать в политических дебрях выгодных экономических проектов.
— Малыш, ты восхитительна.
Еще один «полосатый мух», попавший в сети медового дурмана. Еще один потребитель красивого женского тела. Которому плевать на душу и сердце. Пока в кошельке у такого шуршат зеленые пачки, перед ними раскрываются двери и раздвигаются ноги.
Только я думал, что моя сирена не такая.
Неужели я так сильно ошибся в ней?
Этот заграничный мудак тянет к ней свою грязную лапу и безнаказанно касается того, что ему не принадлежит.
Что-то тренькает в моей башке — звонко и больно. А на глаза опускается багровая пелена.
Глава 21
«Случайности не случайны» — звучит в моей голове скрипучий дребезжащий голосок мастера Йодо из знаменитого космического блокбастера.
И пусть надо мной посмеются, но в эту минуту я совершенно уверена в том, что эта встреча в ресторане тщательно спланирована. В ту самую секунду, как Шон, радостно просияв лицом, «замечает» наконец наших соседей по ресторану, в голове начинает складываться паззл. И каждая следующая сценка только дополняет картинку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— О, Лучано, какая встреча! Донна Карла, безумно счастлив видеть вас снова! Вы можете не верить, но вкус вашего божественного лимончелло до сих пор снится мне.
Шон похлопывает по плечу одного из тех, что сидит за одним столом с Данилом, и целует руку седовласой загорелой даме.
— Позвольте представить вам мою очаровательную спутницу — синьорита Олга работает вместе со мной на этом грандиозном международном проекте. Ее помощь и консультации по вопросам местного трудового законодательства невозможно переоценить. Если бы не она, мы бы столкнулись с серьезными проблемами, что могли вылиться в немалые штрафы.
Я мило улыбаюсь и с благодарностью склоняю голову в ответ на комплименты. Что ж, в умении подать что угодно в максимально выгодном для него свете Шону не откажешь. Всего одна фраза, адресованная людям, умеющим считать деньги, и я вознесена на небывалую высоту. Для этих важных шишек и их дам я теперь не просто девица, которую ужинают с определенной целью, а вполне себе респектабельный профессионал, достойный внимания и уважения. Ну, а что Шон при этом трется ближе некуда, чуть не соприкасаясь всей длиной тела, как в страстной бачате... Так тут о таком понятии как харрасмент никто и слыхом не слыхивал.
Ритуал знакомства в остальном не особо отличается от любых подобных, принятых в этой среде, так же, как и короткая вежливая беседа.
— Жаль, очень жаль, что мы с синьоритой Олгой уже покидаем этот уютный ресторанчик. Кстати, кухня здесь великолепна, согласитесь.
— О, у меня слюнки потекли, когда я только ознакомилась с меню — это же кулинарная поэма, а не описание блюд.
— Владельцу ресторана очень повезло, что переводом также занималась синьорита Олга.
— Синьорита, восхищен и покорен тем, что такой живой ум нашел столь очаровательное пристанище, — вновь рассыпается в изощренных комплиментах итальянец, а его жена благодушно кивает.
— Что ж, нам пора. Не будем больше мешать вашей беседе. Лучано, завтра встретимся в офисе. Донна Карла, дамы, господа… Малыш, ты хотела еще за продуктами заехать? — вроде как вполголоса, но достаточно отчетливо уточняет мой «тактичный» кавалер.
Словно ставя окончательную точку во всех этих самцовых топорных полунамеках, рука Шона уверенным хозяйским жестом ложится на мою талию, мягко направляя к выходу. И только сейчас я все же заставляю себя взглянуть прямо в лицо Данила.
Его глаза — мертвая черная пропасть. Холодная, пробирающая до мурашек пустота. Мне кажется, не только я слышу, как трескается от космического холода мое сердце. И осыпается сухим горьким пеплом на языке.
— Данил, у тебя рука в крови, — вдруг тихо замечает милая блондинка, несмело трогая его за рукав. На ее пальчике тонкой полоской поблескивает обручальное кольцо.
Уже сделав пару шагов к входной двери, я слышу за спиной звон разбивающегося бокала.
А, ну слава богу. Значит, все же, не мое сердце.
Зря говорят, что гнев плохой советчик.
Зря считают, что состояние ярости непродуктивно.
Надо просто научиться вовремя отслеживать триггеры, запускающие эти эмоции, и успеть развернуть свои действия на нечто приносящее максимальную пользу.
Хотя… если подумать как следует, ну на кого мне гневаться или по какому поводу пребывать в ярости?
На Данила, говорившего, что «уже занимается» своим браком? Так им можно заниматься по разному — укреплять, например, заглаживая свою мимолетную интрижку. На Шона, который уже не первую неделю меня обихаживает и наверняка за это время выяснил всю мою подноготную у Стива? Так он с первой встречи ясно обозначил свои намерения в отношении меня, а потом только долбил в одну и ту же точку. На Стива, которому земляк, соотечественник, практически однокашник все равно будет ближе, чем подчиненная из очередной страны третьего для них мира? Или все же на себя, за то, что дала слабину и поставила свои хотелки и эмоции на первое место, а теперь пытаюсь вернуть все «как было»?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
