— А вы сами как думаете, это было необходимо? Участие в отстреле? — голос Лешакова не был вызывающим, в нём скорее преобладали нотки неподдельного интереса.
— Да, вполне неплохая разминка вышла. Ну и ещё пару карантинов отстояли в южных округах, когда эпидемия была, — полковник невольно начал рассматривать женщину за ноутбуком. Была в её фигуре какая-то милая черта, что придавала образу утончённость юной девушки.
— А потери были? — продолжил расспрос Лешаков.
— Нет. Отряд справился с задачами очень достойно и подтвердил своё право на существование.
— А другие операции были?
— Ну так… — и тут Громов осёкся. Стоп-краном стали всплывшие в голове воспоминания о бумагах, которые он подписал и лица сотрудников, говоривших: «Никому, товарищ полковник, вообще никому», — он смог даже вспомнить голос одного из них.
Переведя взгляд на фэбэбэшника, он закончил неловкое молчание:
— Ну так, учебные операции на полигоне центра. В рамках общей боевой готовности. Иногда и внезапные тревоги давались. Как оборудование приходило и запускалось на полигоне, так сразу отряд выступал на условную боевую. И не зря!
Казалось, Лешаков потерял интерес, вяло отреагировав на слова собеседника. «Что он нарыть пытается?», — Александр Иванович был не в восторге от мысли, что ведомство имеет к нему какие-то умалчиваемые, неприятные вопросы. Проверяли «на вшивость» в «Раскате» всех, постоянно. И хоть эти проверки были почти плановыми по различным спецподразделениям — их результаты всегда можно было назвать мирными, а такие вот внезапные расспросы не сулили безоблачного будущего. Во всяком случае, так говорили друзья-однокашники по академии, когда ему удавалось с ними встретиться «без погон» — на рыбалке или охоте.
Радист приложил руку к наушникам, чтобы не пропустить ни одного звука:
— «Тайфун-15», это «Гнездо», слышу вас!
Минуту или две старший сержант молчал, принимая доклад лётчика, а затем повернулся к командованию:
— Товарищ генерал, это «Тайфун-15», борт атакован, есть раненый!
Лыкоренко хлопнул ладонью по столу, его чёрные зрачки стали шире:
— Отряд десантирован? Зона высадки достигнута?
Яргин встал из-за стола и направился к радиостанции, обходя сидящих по часовой стрелке. Радист нажал на кнопку отправки сообщения и произнёс в гарнитуру:
— «Тайфун-15», группа десантировалась?
Услышав ответ, он повернулся к Лыкоренко:
— Товарищ генерал, группа достигла точки высадки…
Его перебил Громов:
— Раненые есть?
— Ранен второй пилот.
Командир «Раската» будто бы одобрительно потряс головой. Майор наконец дошёл до радиста и показал ему жестом передать вторые наушники:
— «Тайфун-15», это майор Яргин, как слышно?
— Сл‑л‑лышу вас, — даже в искажённом звуке радиопередачи голос пилота был переполнен страхом, чувствовалась паника.
— Какие повреждения? Ты сможешь дотянуть до «Гнезда»?
— Обши‑шивка задета. С‑смогу!
— Тогда при заходе на аэродром сразу садись рядом с госпиталем-палаткой. Когда заберут раненого, отводи машину на пятую стоянку, а сам в третий резерв уйдёшь. Ты меня понял?
— Есть, тарищь май‑йор.
— Если диспетчер или кто-то тебе начнёт заикаться про другое место посадки — шли их всех в жопу от моего имени. У тебя приказ! Я постараюсь довести до этих «кукушат» в башне, но они могут и клювом прощёлкать. Всё понял?
— Да!
— Конец связи!
Майор передал наушники обратно радисту:
— Свяжись с диспетчерами — передай, что «Тайфун-15» совершит аварийную посадку у госпиталя. Это мой приказ.
— Есть, — старший сержант уже нажимал на кнопку перехода на канал базы.
— Почему группа не доложила об инциденте? — Лыкоренко обратился к Громову.
— Для них это не инцидент, — спокойно ответил командир спецподразделения, — у нас есть свой дополнительный устав, тактика ведения боя. Они готовы ко всему. Если нет потерь и задачу возможно выполнить по первоначальному плану — на связь выходить не стоит.
— А откуда это пошло? Ваша задумка? — офицер ФББ придвинулся к столу, начал фиксировать что-то маркером на небольшом листке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Отчасти. Согласно сведениям, приходившим с «объекта», некоторые мутанты улавливают радиосигналы.
— То есть у них антенки что ли? — Лешаков замер, не отрывая конца маркера от бумаги.
— Вроде того. Сеанс связи для них, как упавший в стоячую воду камень. Сложно не заметить.
— Автономность, импровизация — твои бойцы точно военные? — Пётр Николаевич не скрывал улыбки.
— Мой «Раскат» — первый в своём роде. Враг у нас специфический и неповторимый, поэтому и тактика гибкая, — Громов оставался невозмутимым, мягко, но уверенно отвечал на вопросы.
Женщина вполне успевала фиксировать всё услышанное в открытом документе на ноутбуке. Клавиатура была для неё чем-то вроде клавиш для пианиста — печать была не просто «слепой», а интуитивной.
— А как же субординация? Она хотя бы есть? — Лешаков достал из кармана пачку сигарет.
— Ну, а как же? Звания те же, общевойсковой устав для нас точно такой же закон, как и для других родов войск. Просто на боевых выходах с таким противником, который был создан для уничтожения армии, приходится действовать по-другому. Мои ребята это могут. Но и ещё не будем забывать, что их рации не дотянут до нас, а аккумулятор усилителя сигнала не вечен. Они должны сами фильтровать, что докладывать, а что относить к незначительным стычкам.
— Понятно, — Лешаков повернулся к вошедшему в помещение молодому сотруднику ФББ с кипой бумаг в руках. Как и большинство в этом ведомстве, парень обладал мало запоминающимися чертами лица, средним неприметным телосложением, стройной выправкой.
— Товарищ старший уполномоченный, вот увеличенные распечатки.
— Самое время! Так, подойди к Мишину, у него была какая-то задача для тебя, — Лешаков кивнул подчинённому и, убрав так и не зажжённую сигарету в пачку, начал рассматривать распечатанные на крупных форматах чертежи зданий.
Радист снова принял сигнал:
— Товарищ полковник, «Раскат-4» на связи!
Командующий операцией встал из‑за стола и подошёл поближе к карте, посмотрел на наручные часы. Громов уже был рядом с сержантом и одевал наушники:
— «Раскат-4», это «Гнездо», как слышно?
— «Гнездо», прошу произвести корректировку задания, обнаружен пункт связи в точке «А». Электричества в здании нет, комната с терминалом за закрытой стальной дверью. Разрешите применить взрывчатку для вскрытия!
Александр Иванович отогнул один наушник, чтобы шипение радиоканала не было таким навязчивым, и обратился к присутствующим:
— Мой отряд обнаружил терминал, он защищён стальной дверью, можно взорвать. Насколько там чувствительная техника вообще?
— Не думаю, что это хорошая идея, — произнёс негромко Лешаков, ещё быстрее начав перебирать чертежи.
— Нет‑нет! Никаких взрывов рядом с локатором! На нём завязана система ПВО, — Лыкоренко говорил очень громким чётким голосом. — Там модели завезены двухсотки и двести пятые. Эта стандартная хрень: чуть сильнее шандарахнешь кулаком — плата отвалится, не то, что взрыв. Я запрещаю взрывать!
— Как тогда? У них нет в снаряжении лобзиков по металлу.
— Вот! — Лешаков остановился на одном из чертежей. — И хорошо, что нет лобзиков. Двери там непростые были. Их вообще лучше не трогать, неважно почему. Дверь там опустилась, потому что электричества нет или кто-то на кнопку тревоги нажал. Она откроется, если систему перезапустить.
— Делать-то им что? — в голосе командира «Раската» уже появлялись нотки раздражения.
— Сейчас, — фэбэбэшник водил пальцем по листу, пытаясь понять траекторию одной из пунктирных линий. — Ага! Там два контура. На территории пункта есть дополнительный генератор, может и рядом с трансформатором стоит, тут схема условная. Если его запустить — доступ в помещение будет, система перезагрузится.
— Им на это нужно больше времени. Там было три здания основных, — Громов прищурил один глаз, — по двадцать минут на аккуратную зачистку каждого, чтоб внимание не привлекать особо. Три же?
