Известная доля правды, не мог не признать Император, в сем присутствовала. Но именно лишь известная. Нечисть вовсе не просачивалась в Мельин. Она жила тут всегда, с первых дней основания города. Император ни на миг не забывал, на чьих фундаментах покоятся дворцы и особняки Белого Города, таверны, ночлежки и притоны Черного. Старые выработки, подземные склады, водоводы, стоки для нечистот — все это в Мельине к моменту, когда в основание крепости лег первый камень, уже было. Покинутые настоящими хозяевами, подземелья стали пристанищем разнообразной Нечисти, расплодившейся и изменившейся потом так, что никакая сила не могла изгнать ее оттуда.
А в окрестностях под землей тянулись туннели тарлингов, этих верных псов богомерзких Дану. С ними Радуга тоже билась насмерть. Тарлинги, словно паучьей сетью, опутали своими ходами почти все южные города Империи; поговаривали, что они добрались и до Хвалина. Еще меньше, чем гномы, похожие на каких-то подземных кентавров, только со змеиным туловищем вместо лошадиного, безмозглые, но многочисленные, они питались абсолютно всем — от древесных опилок до человеческого мяса. Радуге приходилось немало трудиться, чтобы не дать расплодиться этим созданиям. Правда, тарлинги никогда не нападали первыми. И боялись каменного уксуса пуще всяких заклятий. Однако, несмотря даже и на это, полностью извести их не удалось даже в окрестностях Мельина.
…Совсем недавно Сежес вежливо, но твердо отвергла предложенную Императором помощь. Странно, заметил тогда правитель, зачем тратить силы на облавы и схватки, рисковать адептами, если при помощи тех же заклинаний можно отыскать все до единого входы в катакомбы, отыскать и замуровать, тем самым раз и навсегда покончив с Нечистью?
Волшебница тогда лишь строго посмотрела на своего недавнего воспитанника (надо сказать, что с тех времен она совершенно не изменилась).
— Как известно повелителю мира, Нечисть не плодится в подземельях Мельина. Этого не происходит благодаря неустанной заботе магов Радуги. Нечисть, как, бесспорно, известно повелителю мира, лишь просачивается в город. По мере отпущенных нам сил мы противостоим ей, охраняя мирный сон обывателей. Нет никакой нужды в иных мерах, нежели чем предпринимающиеся сегодня.
И — все. Не поспоришь.
— За мной, — негромко скомандовал Император эскорту.
Они двинулись вниз. К Черному Городу.
«Во всей столице нет ни одного человека, которому я мог бы полностью, безоговорочно доверять. У меня нет „своих людей“ в городских низах. Нет — среди купеческой старшины. Среди оружейников. Среди простых воинов. Среди жрецов, священников и монахов. Нигде никого. К моим услугам непонятно почему не прижатая Радугой Серая Лига… но, наверное, именно потому и не прижатая, что она — единственная. Единственная тайная организация во всей Империи, если, конечно, не считать бесчисленных дворянских „орденов“, созданных в подражение Радуге. Но об этих нет смысла даже и думать… Погоди. Первый признак плохого правителя — отбрасывание чего бы то ни было с порога, потому что у тебя уже сложилось такое мнение. Не станем ничего отвергать. Не будем отвергать даже Церковь Спасителя, хотя ей, конечно, не потягаться силами с Радугой. Посмотрим. Может, в этом и будет состоять мое первое задание Серой Лиге — найти тех, что играют в тайну, в заговор, в тому подобное… Пусть Радуга об этом узнает. Пусть думает, что меня больше всего волнует опасность дворцового переворота. И… Боги Небесные, мне просто позарез нужны СВОИ!»
Кавалькада миновала Белый Город. Стража у запертых по ночному времени внутренних ворот строго по уставу отсалютовала повелителю начищенным до блеска оружием.
«Куда дальше? В глубь Черного Города, к укрывищу Лиги? Или в один из его притонов — посмотреть на славных моих ветеранов, опору трона, становой хребет армии, предающихся невинным забавам? Или к кому-то из жрецов? Или к Служащим Спасителю? Они порой умеют красиво спорить, если, конечно, бесплодные словопрения можно счесть разумной тратой времени. Или… Или заглянуть вниз?»
От этой мысли по спине пробежала дрожь. Император знал, что такое страх. И не стыдился признаться себе в этом. Он боялся Радуги. Маги могли сотворить с ним все что угодно — собственно говоря, он не понимал, почему они все еще терпят его. Мечи — ничто против колдовства, а его собственная магия — не более чем детские забавы по сравнению со смертельно опасной, ужасающей волшбой Радуги. Некромантия — еще из самых невинных их занятий. Об остальном даже он, Император, избегает лишний раз вспоминать. Настолько страшно и отвратительно. И чего только не хватает этим типам в одноцветных плащах…
Император лукавит. Он отлично знает, чего не хватает всей Радуге. Двух вещей — власти и бессмертия. Бессмертия и власти.
«Может, заглянуть вниз?.. Да-да, туда, в те самые катакомбы, потешить душу схваткой? Потешить, не зная, чем закончится бой, и не случится ли так, что Империя потеряет правителя?.. Но, быть может, это и лучше, чем терпеть дальше?..
Тебе ведом страх. Император. Тебе ведома боль. Ты — каменное сердце Империи… но сам ты далеко не из камня. Ты глушишь черные мысли скачкой сквозь черную же ночь — но настанет миг, когда заглушить их не сможет уже ничто».
Поколебавшись лишь самое короткое время, повелитель Империи велел открыть ворота. Отряд двинулся дальше, в глубь Черного Города.
Глава 5
На многострадальный Хвалин с востока надвигался Смертный Ливень; еще немного, и жизнь в городе замрет. Сделав необходимые закупки, жители попрячутся по щелям. Волшебники всех семи Орденов, напротив, выйдут из зачарованных башен — творить посильное, отводя беду от города. До конца, конечно же, не отведут — но все-таки встретить Ливень в граде совсем не то, что в чистом поле. Вот почему по осени в городах Ливневой Полосы становится так людно.
Те, кто хотел, покинули северные края давным-давно — главным образом родовитые аристократы, но куда больше народа осталось. После Смертного Ливня на диво хорошо родят поля; мало кто из землевладельцев решил оставить доходный промысел без хозяйского догляда. Поэтому, несмотря на осеннюю напасть, собиравшую обильную жатву мертвецами, Север не запустел и не обезлюдел. Привыкли. Приспособились. Подумаешь, месяц льющейся с небес Смерти! И не такое видали.
* * *
— Надо торопиться, — сдавленно хрипел все еще не пришедший в себя Сидри. — Ливень будет здесь уже через седьмицу — нам только-только проскочить через топи. Дальше-то легче — как-никак, а каменная крыша над головой. Но вот топи…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
