вернул невесту и больше не желает видеть.
Купрье скривила губы. Мои слова убрали с её лица улыбочку. Однако она лишь театрально вздохнула, пожала плечами и произнесла:
— Чувства – не порок. Ты была столь откровенна и опечалена, что моё сердце дрогнуло. Это нормально.
— Чувства или нет, а в итоге я чуть не утонула, и спас меня лишь счастливый случай. Вы правда собираетесь рассказывать аристократам, которые платят вам огромные деньги за обучение дочерей, сказки про женское ранимое сердце? По воле которого вы чуть не потеряли не просто студентку, а королевскую дочь? Вы же понимаете, что если моя мама узнает обо всех пикантных подробностях случившегося, разразится огромный скандал.
— К чему ты клонишь, Хель? – холодно прервала меня Купрье. – Я не собираюсь играть в шантаж с юной студенткой. Хоть ты и нахлебалась наглости в той реке, из которой господин Дерренг тебя вытащил, но меня ты этим не проймешь. Ты связывалась с матерью, и раз королева ещё не здесь, значит, ты ей ничего не сказала. Полагаю, ты что-то от меня хочешь?
— Вы верно рассуждаете, леди Купрье. Я и правда пока не рассказала родителям всех подробностей, потому что думаю, что нам незачем с вами ругаться. Напротив, мы можем друг другу помогать, верно?
Купрье вдруг ядовито усмехнулась. Впервые я видела от неё столь вычурную реакцию. Маска благородия потихоньку сползала.
— Я не верну тебя на голубой факультет, – почти фыркнула леди.
— Я уже говорила, мне это не нужно.
— А что же тогда?
— Я хочу изменить красный факультет. И очень надеюсь, что вы в этом мне поможете…
Глава 24. По рукам?
— Изменить красный факультет? – переспросила леди почти с усмешкой. – Что именно ты вкладываешь в эти слова?
— Я хочу, чтобы вы вкладывали в красный факультет столько же средств, сколько идёт на голубой и зеленый.
Я понимала, что на такое Купрье не согласится. Это не просто нагло, а даже нелогично. Понятно, что на голубом факультете больше денег, потому что там учатся более знатные и богатые девушки. А значит, и их родители платят банально больше. Однако здесь как на собеседовании на работу. Стоит просить нагло и много, а потом смотреть по ситуации. Чтобы не предложили ещё меньше, чем могут себе позволить.
— Исключено, – леди даже не раздумывала. – Бюджет распределяется таким образом, потому что родители девушек с голубого и зеленого факультета платят больше.
Что и следовало ожидать. Повторила мои мысли один в один.
— Хорошо. Тогда единоразово выделите из бюджета академии средства на ремонт общежития красного факультета. Уверена, у столь мудрой женщины есть накопления на случай экстренной ситуации. И мне кажется, скандал о принцессе, которая чуть не умерла в стенах академии – это та самая ситуация.
Чем больше я говорила, тем недовольнее выглядела Купрье. Ну ещё бы. Какой человек у власти захочет делиться деньгами. А уж тем более когда его прямо шантажируют. Но она сама виновата…
— О какого рода ремонте идёт речь?
— Косметический ремонт всего здания, а также обустройство ванных комнат отдельно для каждой из спален.
— Это слишком много. Придётся вызывать магов, которые могут изменить план здания. Если включить сюда ещё и мастеров, которые займутся обычным ремонтом… – леди задумалась, словно считала в голове. – Нет, это слишком. Кроме работы, ведь нужно закупать материалы.
— Хорошо, наймите магов лишь на сооружение отдельных ванн, а ремонт мы с девочками сделаем сами.
Одна из бровей леди скептично поползла вверх.
— Сами?
— Да. Уверена, эту инициативу поддержат.
— Настолько наивно, что даже интересно. Допустим. Однако даже так всё равно дороговато. Соглашусь лишь на отдельную ванную для блока, скажем, из пяти комнат.
Я нахмурилась. Хотелось, конечно, урвать полноценное изменение всего общежития, но в моём плане был ещё один довольно затратный, но полезный пункт. Поэтому надо торговаться экономнее.
— Отдельная ванная на блок из трёх комнат и обязательное обустройство уголка для мам, где они смогут мыть и пеленать ребёнка.
— Видимо, ты успела близко познакомиться с Эдель, – леди хитро улыбнулась. – Ладно. Договорились.
Купрье уже готова была протянуть ладонь и пожать руки, вот только она наивно считала, что на этом мои требования закончились. Я же собираюсь не просто исправить жилищные условия девушек. Нужно ещё и показать им, что в мире есть выбор шире, чем быть «либо женой, либо служанкой».
— Это не всё.
Леди моментально помрачнела.
— Что ещё ты хочешь?
— У зелёного и голубого факультета есть свой отдельный буфет. Возле общежития красного есть заброшенное здание. Я хочу, чтобы его отремонтировали под кофейню.
— А не многовато?
— За вашу репутацию? Вы правда думаете, что она того не стоит? В конце концов, я не требую чего-то ужасного. Будем честны, все изменения, которые произойдут, вы сможете преподнести как собственный жест доброй воли. Показать обществу, что вы заботитесь обо всех своих студентках. Это пойдёт только на пользу академии.
— Я могу согласиться на закупку материалов для ремонта, но сам процесс оставить на вас, раз ты так веришь в свои силы руководителя.
Я задумалась. У меня был план, как подстегнуть девочек к ремонту, но то здание слишком уж похоже на сарай, нежели на добротное место, где можно соорудить кофейню. Сами мы просто не справимся. Там нужна более серьёзная магия.
— Давайте договоримся, что для основных тяжёлых ремонтных работ вы наймёте мага, а остальное мы сделаем сами.
— Дорого-дорого, – как-то даже скучающе отозвалась леди.
Ну ладно. У меня в рукаве на этот случай был ещё один туз.
— Если брать только выделяемые вами средства – да. Однако теперь на красном факультете королевская дочь. Мои родители согласны сделать несколько больших взносов. Но вы должны обещать, что всё до копейки уйдёт на красный факультет. За Лили, естественно, плата будет вноситься отдельно, как и всегда.
Купрье нахмурилась. Ей словно бы не нравилось, что я находила выход из ситуации, которую она уже прикрыла своим клеймом «дорого».
— Ладно. Это звучит приемлемо.
Леди и так не говорила, а, скорее, недовольно скрипела, однако пора было её добить…
— И этим буфетом будет управлять не Мабау, а Барбара. Нам нужна лишь помощь в закупке продуктов. Остальное красный факультет возьмёт на себя.
— Что? – лицо Купрье окончательно перекосилось от негодования.
