верующих и для блага Церкви». Архиепископ Григорий, всецело поглощенный личной заинтересованностью в получении власти, не заметив в резолюции на его докладе митрополиту Петру ни условности ее, в которой вся суть дела, ни учреждения особой коллегии вместо В.Ц.С., известил телеграфно митрополита Сергия о том, что он Местоблюстителем освобожден от заместительства и, оставляя в силе В.Ц.С., выступил со своими распоряжениями не как председатель коллегии, которая в действительности и не составилась еще, а как председатель самочинного В.Ц.С. и вместе с тем послал к митрополиту Сергию депутацию с заверенной им самим резолюцией митрополита Петра. Дело осложнилось и митрополит Сергий, имея в виду телеграмму архиепископа Григория, решил было сложить с себя обязанности местоблюстителя, заготовив о том и письмо архиепископу Григорию. А когда прочел привезенную депутатами копию резолюции митрополита Петра, то в своем ответном послании архиепископу Григорию он заявил, что не только не может почему-либо, но и не вправе устраниться от заместительства, ибо резолюция допускает учреждение коллегии только в том случае, если это «признается полезным в интересах мира и единения церковного», тогда как, при наличии церковной жизни, именно устроение этой коллегии и внесет новый раздор и смуту в Церковь, так как назначение его заместителем всеми принято спокойно, и исполнение условной воли местоблюстителя будет только непониманием «советодателя» и заслужит не похвалу исполнителю, а наказание. Стоя на этой твердой позиции, митрополит Сергий, тонко разобрав все измышленные post factum архиепископом Григорием основания к стремлению получить неканоничным путем высшую власть, канонически заградил ему все пути к приличному отступлению, указав ему особую огромность вины в том, что он, прося у митрополита Петра передачи В.Ц.С. власти, скрыл от него запрещение митрополитом Сергием всех членов его и тем усугубил для себя каноническое наказание.
Но все же еще оставалось невыясненным отношение самого митрополита Петра к факту удержания митрополитом Сергием прав заместителя и неисполнения хотя и условной его резолюции. Судя по письму митрополита Сергия к местоблюстителю, можно полагать, что члены В.Ц.С. осветили по своему отношение митрополита Сергия к митрополиту Петру, представив его непокорным его воле и виновником разгорающейся церковной смуты; не забыли доложить ему и о том, что заместитель незаконно подверг их запрещению. Трудно сказать (я не спрашивал об этом), по просьбе ли Местоблюстителя или заместителя, но, думается, менее всего по желанию архиепископа Григория, митрополит Сергий под арестом был привезен в Москву и в Г.П.У. написал митрополиту Петру объяснение, почему он не исполнил условную его резолюцию. Правилами свв. канонов, а также ссылкой на недавнюю законную практику Патриарха и самого местоблюстителя митрополит Сергий вполне доказал правоту своих действий, так что митрополит Петр в своей резолюции на письме митрополита Сергия аннулировал резолюцию об учреждении «коллеги», санкционировал действия его, подписавшись под ней: «кающийся митрополит Петр».
Отстаивая каноническую твердость восстановленного Всероссийским Московским Собором Патриаршего возглавления Церкви в преемственности его в местоблюстительстве, митрополит Сергий ходом дела в своих письменных актах вынуждается ограждать свободу Церкви, в умалении, а может быть даже в потере которой без всякого на то основания стараются его упрекать некоторые в России, а многие за границей, не вдумываясь в действия тех, которые сознательно или ненамеренно колеблют ее. В своем послании к архиепископу Григорию от 16–29 января 1926 г. с сокрушительной критикой ответа последнего на первое свое к нему послание, митрополит Сергий пишет: «Св. Церковь повелевает «лишить не только общения, но и достоинства тех, кто помимо митрополита и епископов области обратится с церковным делом к гражданской власти» (Ант. 11), как это сделали Вы, подав заявление о регистрации В.Ц.С. для управления русской Церковью, без ведома и согласия этой Церкви и ее иерархии (Цер. Вед. 1926 г. № 5–6).
А в письме к находившемуся в тюрьме митрополиту Петру он выясняет, что в единоличном возглавлении Церкви и есть залог сохранения свободы ее: «Второе сомнение, вызываемое учреждаемой Вами коллегией (как выразительницей Ваших полномочий), состоит в том, что ею колеблется и самое основание церковного строя, восстановленного Собором 1917–1918 гг. Вы знаете, что коллегией заменил единоличное возглавление Церкви Петр Великий, пытавшийся присвоить себе это возглавление.
«Коллегия – символ отказа от своей свободы и всего менее приемлема теперь, при отделении Церкви от Государства. Никто из ревнителей Православия не согласится возвратиться назад к Петровским порядкам, от которых, благодаря революции, мы избавились. Боюсь, что даже Ваше имя не сделает приемлемой эту коллегию, и она останется подобно В.Ц.У. без паствы» (Церков. Вед. 1926 г. № 11–12).
Защищает церковную свободу, не пользуясь личной свободой.
Здесь уже митрополит Сергий не скрывается за приспособляемость, а выступает в надлежащем достоинстве Первоиерарха, твердо стоящего на канонической почве и не засматривающего в свое лично ближайшее, что будет? Для него главное – сохранение Церкви в восстановленном ее достоинстве. Административное выступление из темницы митрополита Петра в учреждении им особой «коллегии» для управления Церковью в то время, как права на то уже были формально переданы им заместителю, митрополиту Сергию, от которого не получив никакого уведомления о состоянии церковной жизни, а поверив неправильной информации архиепископа Григория, о бесчинстве которого он еще не знал, поставило на очередь каноническому сознанию вопрос: вправе ли Первоиерарх, будучи не на свободе – в темнице ли, в ссылке ли – делать свои распоряжения по управлению, в то время, как на свободе есть им же назначенный заместитель? Митрополит Сергий сперва решил этот вопрос в утвердительном смысле. На телеграмму архиепископа Григория о том, что митрополит Петр освободил его от заместительства, митрополит Сергий уже было счел себя освобожденным от первоиераршеских прав, о чем было и приготовил архиепископу Григорию письмо. На этот раз спасла церковное дело условная резолюция митрополита Петра.
* * *
Митрополит Агафангел, возвращаясь из ссылки, из Перми от 18 апреля 1926 г. обратился с посланием ко всей Церкви и к митрополиту Сергию, как заместителю, при частном письме, в котором, опираясь на свое заместительство, переданное ему еще Патриархом при удалении его от управления Церковью, и на завещание Святейшего о местоблюстительстве, в котором он был указан вторым кандидатом, объявил себя Местоблюстителем Патриаршего Престола. Митрополит Сергий, получив от митрополита Петра ответ на свое уведомление о выступлении митрополита Агафангела, в своем письме к нему пишет, что митрополит Петр «совершенно определенно заявил, что он считает обязательным для себя оставаться Местоблюстителем, хотя бы был не на свободе, а назначенный им заместитель несет свои обязанности до окончания дела митрополита Петра». Взгляд митрополита Петра на дело был правильный, ибо основания, на которые опирался митрополит Агафангел в объявлении себя Местоблюстителем, имели свое значение только в
