перебила княгиня — Очень мне нужно знать, куда и кому ты вставляешь свой отросток! Речь о другом… Дангорт, продай мне девчонку. Я возьму её в Свиту.
Окончательно растеряв остатки терпения, Каратель сорвался прочь, опрокинув кресло:
— Вот тебе, — выбросил он вперед руку, полностью покрытую бронзовой чешуей. Пальцы, выпустившие когти, были сложены в известную во многих мирах затейливую фигуру — У тебя достаточно девочек по твоему вкусу. Моя Невеста не будет заниматься этой грязью.
— Дурак ты, Каратель, — спокойно ответила Правительница, слегка отстранившись и сложив руки на груди, объемистой, как публичный плац — Невеста? Какая она тебе Невеста? Эти… такие, как она… Словом, ты в опасности, дорогой нейер Дангорт. И, если не взять контроль сейчас, то и мы все тоже. Может, я и ошибаюсь, конечно, хотя вряд ли. Сегодняшний случай заставил меня думать, что твоя пассия…
Нейер убрал руку и опустил рукав, стараясь успокоиться:
— Ты ошибаешься. Я тебя уверяю, она не то, о чем ты думаешь. Амелла Радонир — просто женщина. Невероятно выносливая, невероятно здоровая, невероятно сильная, деревенская девка. Те, кого ты боишься… ммм… кого мы все боимся… их давно нет в Остаре. Последняя Тварь исчезла лет двести назад. Так что зря ты квохчешь курицей! Может, в девке Радонир и есть пара капель какой — то Силы, да только не ТОЙ. Скорее всего, в дальней родне у неё были либо низшие маги, либо ещё какой перекрест. Это и определило нашу связь. Я думаю так. И знаешь, что? Давай не будем ссориться. Надоела, если честно, эта грызня.
Княгиня растянула в улыбке густо накрашенные губы:
— Старая дружба лучше тысячи Невест, верно? Ладно, хорошо. Вполне возможно, ты прав, Дейрил. А я, как бывает очень часто, дую на сырые дрова. В своё оправдание скажу лишь, что осторожность не помешает…
Грохнувшая дверь оборвала её на полуслове.
— О, простите! — возникшая на пороге девица Радонир поспешно наклонила голову — Я не хотела беспокоить вас, нейра Правительница! Я просто услышала голос нейера Дангорта, и…
— Какого карацита ты врываешься сюда? — Каратель взвыл словно пёс, укушенный пчелой в зад — Кто тебе позволил?
Однако же, добродушно разулыбавшаяся княгиня жестом руки прекратила эти стенания. Тяжело повернувшись, она раскрыла объятия нарушившей все правила наложнице.
— Проходи, Амелла! — торжественно произнесла, проворно подхватывая уже наладившуюся упасть ей в ноги девушку под руки — Не надо этих условностей, прошу тебя.
— Благодарю вас, нейра… — пролепетала Амелла, искоса поглядывая на Хозяина — Благод… Вы очень… так добры ко мне.
— И этого не надо, моя девочка, — тон Правительницы теперь был похож на сахарный сироп либо заварной крем, кипящий ключом — Не стоит называть меня "нейра", детка. Видишь ли, твой жених, нейер Дангорт… нашему Дому он не чужой! Он не просто слуга или подручный. Как сводный брат моего супруга, ведь и мне он не посторонний. А теперь и ты, как его Невеста — не чужая. Так что, дорогая моя, никаких "нейр" и "Правительниц" не может быть между нами. Для тебя я — Нателла. И твоя добрая подруга.
Проговорив всё это, княгиня всхлипнула и, быстро моргая, принялась нагонять лицемерные слезы на недобро блестевшие под опухшими веками, темные глаза. Прижав девушку к груди, коротко кивнула прислуге, сопровождавшей девицу Радонир и та, зажав рукой рот, исчезла с порога, на котором было застыла как пораженное громом дерево.
Нейер же Дангорт прикрыл рукой глаза.
— Очень рад вашей дружбе и взаимопониманию, — прошипел он сквозь зубы — Невероятно рад.
Ну… ему просто напросто нечего было больше сказать, бгггг…
Глава 18
Как бы там ни было, но за всеми событиями, коими был насыщен этот шумный день, приблизился и вечер. Настала пора уезжать, и нейер Дангорт, порядком измотанный, уже торопил и подручных своих, и драгоценную наложницу.
Дурында Радонир же медлила. И, по определению Карателя, "раззявила рот", "развесила уши", а также "только ещё хвостом не машет, как преданный пёс при виде миски с требухой".
Мало того, что девушка приняла с радостью приглашение княгини выпить вместе сладкого отвара и посплетничать, так ещё и "вприпрыжку, как обосраный кот" поскакала за толстухой, когда та предложила дорогой подруге (да, это было именно так сказано и подчеркнуто тремя жирными чертами!) посмотреть гордость Правительственного Дома — оранжерею.
У беляночки прямо глаза загорелись, аки у карацита при виде свежего мученика, когда Правительница произнесла то самое слово…
"Оранжерея".
— Оранжерея, дорогая моя девочка. Если ты заметила, климат в этих местах достаточно суров. Вырастить здесь что — то более приличное, чем "зимнецветы" или прочую сорную дрянь просто невозможно. Полевые цветы взлетают в цене под завершение лета, торговки, продающие их, буквально купаются в деньгах… Ну и прочее. "Круглолист", "горчанка" и подобные им нестойки и недолговечны. Не получив здесь достаточно тепла и света, быстро увядают. Однако же, в оранжерее нам удается вырастить даже южные растения… "ламмусы", "дионары" — слышала о таких?
Амеллочка — дурочка отрицательно покачала головой.
— Неа, — ответила, очарованная видно, красивыми словами и названиями. Позабыв совсем, что именно за это "неа" бывала бита по губам строгими дангорскими преподавателями этикета — Даже и не знаю, чего это за цветы… У тетки были горчанки в саду, да только вымерзали всё время. Она их тряпками укрывала и травой, а бестолку.
— Ну да, ну да! — закивала княгиня — Трирс и его округа хоть и южнее, а всё тот же климат… Пойдем, Амелла. Покажу красоту. Мои цветы… они дивные!
В оранжерее подружки проторчали битый час.
Уже переговорив и попрощавшись с Правителем, матерясь нещадно, нейер Дангорт пошел поторопить невесту.
Однако же, посетить оранжерею ему не пришлось.
Девица Радонир попалась навстречу сама, радостно — озабоченная, в сопровождении пожилого садовника, несущего в обеих руках какие — то кусты, завернутые в грубую, серую ткань.
— Я посажу их в саду, в поместье, — залопотала Амелла, умоляюще прижав руки к груди — Можно, нейер? Это мариллы… Они прекрасно перезимуют, если вот теперь их прикопать в согретую землю и укрыть…
— Тьфу! — отозвался Каратель — Давай быстрее, давно пора ехать.
После долгого, лицемерно — тёплого прощания, умостившись в экипаж вместе с проклятыми кустами, девушка взглянула на Карателя примиряюще — елейным взглядом:
— Не злитесь, нейер Дангорт… Ну пожааалуйста! Ваш дом, он… нет, он прекрасен, но всё таки чересчур мрачен! Неужели вам никогда не хотелось его… оживить? Хотя бы сад.
Палач, поворочавшись, дернул плечом:
— Сдохнут к карациту твои цветы, Мелли. Не выживут. Хоть грей землю,
