а второй без перерыва глажу женское бедро. Вдруг Соне что-то ударяет в голову, и она отскакивает от меня. Её розовые щёчки дают понять мне, что я её возбудил. Мне не надо трогать её трусики. Я и так знал, что они уже стали мокрыми. И эта мысль заставляет мой член встать в свою полную готовность. Я уже не могу дождаться того дня, когда смогу полностью обладать своей девочкой. Но вместо этого, прячусь по углам в своем офисе, выпрашивая у этой богини хотя бы поцелуй.
— Мы на работе. Нельзя, — четко произносит она, безжалостно руша мой мир на маленькие кусочки.
— Да? Утром тебя это не волновало, — напомнил я ей наши ранние забавы.
Соня хмурится, опуская взгляд. Я её смутил.
— Давай не будем выставлять наши отношения на показ?
Мой член, как быстро встал, так сейчас и упал.
— Почему? — мой голос стал холоден, хоть я пытался его контролировать. — Случайно не из-за Степы? Не хочешь, чтобы он узнал, что ты моя?
— Что? — ахает она. — Откуда ты знаешь его?
— Дорогая, все твои одногруппники работают в моей компании. Ясное дело, что я знаком с их биографией, — лгу я. На самом деле никого не знаю, хотя нужно было хотя бы пробежаться глазами по этим студентам, как владелец компании. Вот только я давно забил на свои прямые обязанности.
— Ты ревнуешь?
— До безумия, — выдыхаю я, делая к ней шаг, чтобы вновь почувствовать тепло её тела.
Соня упирается спиной в стену, запрокидывая голову, чтобы смотреть мне в глаза.
— Не надо.
— Что? — не понимаю я, накручивая её прядь волос себе на палец.
— Не надо ревновать.
— Не могу. Когда вижу, что ты смотришь на молодых парней, то хочу в эту же секунды убить каждого из них.
Соня бегает по мне своими глазками, не зная, что же сказать. Её ротик то приоткрывается, то закрывается. А мне и не нужны от неё никакие слова. Я лишь хочу, чтобы она всё время смотрела лишь на меня так, как сейчас.
— Скажи, что моя. Иначе клянусь-я сегодня убью кого-то из твоих одногруппников.
— Руслан, — шепчет она.
Мою имя с её уст звучит волшебно. Я готов часами слушать этот голосок. Даже и не вникая в суть сказанного ею.
— Скажи, черт возьми, это. Просто скажи.
— Я, — начала она и запнулась под моим пристальным взглядом, который выражал голод, — твоя.
Никогда ещё в своей жалкой жизни я не чувствовал такого кайфа. По телу прошла волна освобождения. Словно минуту назад я тонул, а тут выплыл и смог дышать полной грудью. Что со мной происходит? Почему я-убийца и последний мудак на этой планете возжелал именно эту невинную душу? В чем эта девочка провинилась?
— Никогда это не забывай, Соня, — говорю строго я.
Нас прерывает блондинка, которая, будто не замечая или специально игнорируя мой суровый взгляд, уводит мою малышку буквально у меня из-под носа. Я стою один, как дурак, смотря им вслед.
Пришлось вернуться в кабинет и всё же продолжить работать. Диану на своём этаже не застаю, убеждаясь, что у этой шалавы всё же присутствует инстинкт самосохранения. К её сожалению, у меня же полностью отсутствует чувство сострадания. Я достаю телефон и набираю Савина.
— Какие люди, — раздаётся сразу на другом конце звонка, — ты еще не позабыл старых друзей, дорогой?
— Я по делу, — пропускаю её вопрос мимо ушей.
— По-другому и быть не могло. Я весь во внимание.
— Воронцову помнишь? Которую я у тебя выкупил.
— Помню.
— Так вот, я тебе её возвращаю. Деньги обратно мне не надо, лишь исполни одну просьбу.
— Слушаю.
— Она мне тут насолила, поэтому я хочу, чтобы эту мразь хорошо наказали. Устроишь ей порку?
— Что она тебе такого сделала, Яров, что ты так на неё озлобился? Красивая, покорная баба. Сосёт и трахается улетно. В чём она провинилась?
— Не твоего ума дело.
Я не собирался всем своим старым знакомым трепаться о том, что собираюсь в скором времени остепениться. Это может угрожать моей малышки, а этого я допустить никак не могу. Хоть о ней в скором времени все узнаёт, но это произойдёт уже тогда, когда Соня будет полностью в моей власти и под моим строгим контролем.
— Ладно. Сделаю, — коротко ответил мужчина.
С Савиным мы знакомы столько, сколько я себя помню. Выросли в одном дворе, а затем и сидели в одной колонии. После разошлись, но ненадолго. Крутились в одном мире, где все друг друга знали. Макс стал сутенером, каких век не знал. Я был частым его посетителем. Захаживал снимать стресс после стрелок и просто тяжелых дней, которые у меня были нередко.
Но теперь в его похотливое логово ни ногой. Я хочу лишь одно женское тело иметь в своей кровати. И только у неё есть право спать на моих простынях. Соня…, только одна Соня.
Глазами бегал по документам, а мыслями думал лишь о своей малышке. Как бы себя не мучил, но вернуться к привычной жизни трудоголика мне уже не удастся. Вся голова забита девчонкой, а тело жаждет её тепла.
Стук в дверь. Я облокачиваюсь на спинку кресла, откладывая бумаги.
— Можно? — заглядывает Степа.
Его морда возвращает мне привычное напряжение.
— Входи, — прочищаю я горло.
— Пришёл сообщить, что Соня собралась идти в кафе после практики. Нам идти с ней?
— Нет. И молись, чтобы ты вообще мог ходить после того, как строил ей глазки.
— Руслан Владимирович, — распахнул он глаза, — я бы не посмел.
Ударяю кулаком стол, заставляя этого сосунка заткнуть пасть.
— Это первое и последнее предупреждение. Я дважды не повторяю.
— Я вас понял, — глотает парень слюну, опустив глаза в пол.
Мой внутренний зверь рвется хорошо избить этого щенка, но я удерживаюсь. Если на нём появятся ссадины, то у Сони возникнут вопросы. Я и так лохонулся с Дианой. Больше ошибок быть не должно.
Глава 15
За два часа до окончания работы, Руслан забрал меня и, усадив в автомобиль, увёз. Мы ехали по вечернему городу, то и дело попадая в одну пробку за другой.
— Куда мы едем? Я договорилась с одногруппниками пойти в кафе.
— Да? — удивился мужчина. — А я не знал. Сходишь в другой раз.
— Ты везешь меня домой?
— Нет, — серьезно произнес Руслан, смотря на дорогу. — Мы заедем в магазин, а потом поедем домой.
— Зачем в магазин?
— У нас нет дома еды.
Я насторожилась.
— У нас? Мы едем к тебе домой?
— Нет, — выдохнул тяжело он, — мы едем к нам домой.
Я не
