Хотя Мереуин изо всех сил старалась не набрасываться на еду, как голодная волчица, но ничего не могла с собой поделать, и капитан Кинкейд усмехался про себя, наблюдая за изголодавшейся девушкой, с одобрением рассматривая порозовевшие щеки и большие синие глаза, в глубине которых отражался льющийся из иллюминаторов за его спиной солнечный свет, зажигая в их глубине золотые искры. Густые черные ресницы делали их еще больше.
Да, цена, в самом деле, должна быть достойной, подумал капитан Кинкейд, не в силах сдержать свою радость, и решил присмотреть, чтобы девушку хорошо кормили, иначе она может потерять товарный вид.
– Еще вина? – любезно предложил он, видя, что бокал опустел.
– Нет, спасибо, – ответила она с мягким горским акцентом.
Теперь, когда из ее глаз ушло страдальческое выражение смертельно голодного человека, он заметил в них подозрительность и нарастающее опасение.
Кинкейд отломил себе другую ножку и предложил ей пирожок, который она также отвергла.
– Наелись, я вижу, – заметил он, кладя пирожок обратно на блюдо. – Теперь можно и поговорить.
– Я хотела бы знать, где нахожусь, кто вы такой и куда вы меня везете, – немедленно начала Мереуин, пытаясь говорить спокойно, хотя губы ее дрожали.
– Прошу вас, прошу вас, мисс Макэйлис, – взмолился он, воздев руки, – не все сразу. Я Льюис Кинкейд, капитан «Горянки», а направляемся мы в Уилмингтон, в Северную Каролину.
– Вы хотите сказать, в колонии? – прошептала девушка, и румянец, появившийся на ее щеках от выпитого вина, слинял до белизны.
– Разумеется, Вы разве знаете еще какую-нибудь Северную Каролину?
– Но я не понимаю, – запротестовала она, – и потемневшие раскосые глаза подсказали ему, какое смятение охватило ее душу. – Зачем вы везете меня туда? И кто вы такой?
– Я уже сказал, кто я такой, – с улыбкой напомнил он. – «Горянка» – торговое судно. Мы занимаемся экспортом из Нового Света товаров: сахара, патоки, табака, рома – всего, что можно найти и загрузить в наши трюмы. На обратном пути из Англии везем пассажиров, главным образом набранных по контракту работников. Вам известно, кто это такие?
– Не совсем, – в замешательстве пробормотала Мереуин, растирая ноющие виски. – Они, собственно, ничем не лучше рабов… Люди, имеющие долги или попавшие в тюрьму, которые не в состоянии обрести свободу иначе, как дав письменное согласие отработать какой-то срок на купившего их хозяина.
– Великолепное объяснение для того, кому это не совсем известно, – похвалил капитан Кинкейд, поднимая бокал, словно провозглашал тост в ее честь.
– А при чем тут я?
– Дорогая моя мисс Макэйлис, вы сами ответили на свой вопрос.
– Я н-не понимаю…
– Да бросьте, вы же такая умная девушка! Подумайте минутку.
Он улыбнулся, глядя в недоумевающие синие глаза, в которых постепенно появлялось понимание.
– Но ведь вы, разумеется, не хотите сказать, что я… что вы собираетесь продать меня в колонии! Как… я не подписывала никаких контрактов!
– Еще подумайте, мисс Макэйлис.
– Не подписывала, – повторила Мереуин, и страх уступил место гневу. – Вы совершили чудовищную ошибку, сэр, и я требую немедленно доставить меня назад в Глазго!
На капитана Кинкейда эта вспышка, похоже, не произвела впечатления.
– Вы уверены, что в недавнем прошлом ничего не подписывали?
Мереуин лихорадочно принялась вспоминать жуткие часы, проведенные в мерзкой тюремной камере, хотя воспоминания были не совсем четкими.
– Ну конечно же, нет, – раздраженно сказала она. – Кроме бумаг мистера Аксворта… документов об освобождении… он сказал, это простая формальность… – Она вдруг замолчала, юное личико стало пепельно-серым. – В-вы обманули меня!
Капитан Кинкейд одобрительно улыбнулся:
– Рад, что вы додумались самостоятельно.
– Но… – начала было Мереуин, потом закрыла глаза, надеясь, что все исчезнет и она очнется от жуткого кошмара. Однако, когда скова их открыла, увидела просторную каюту капитана Кинкейда, где пол чуть покачивался под ногами, как от головокружения, так и от движения судна.
– Потрясение скоро пройдет, – сообщил капитан как нечто само собой разумеющееся. – Не бойтесь, мисс Макэйлис. Заверяю, что с вами будут хорошо обращаться.
– Вы неописуемое чудовище! – обрушилась на него Мереуин, словно внутри нее кто-то внезапно спустил курок. – Я еще увижу, как вас повесят в Глазго вместе со всеми приспешниками! Вы расплатитесь и за это, и за прочие преступления! Не сомневаюсь, вы их немало совершили за свою блестящую карьеру работорговца!
Капитан сидел совершенно неподвижно, пока она говорила, его тонкие губы были плотно сжаты, желтые глаза прищурены, на лице застыло неприятное выражение.
– Лучше бы вам подумать, прежде чем так со мной разговаривать, мисс Макэйлис. В данный момент вы в моей власти, и я волен поступить с вами, как пожелаю.
– Рассчитываете запугать меня? – отважно выкрикнула Мереуин. Щеки ее полыхали лихорадочным румянцем. – Как только прибудем в Уилмингтон, я обращусь к властям, расскажу, кто я такая и что вы со мной сделали, и тогда, сэр, тогда…
– И тогда вас продадут с торгов, как обыкновенную породистую свинью, – ласковым голосом заключил капитан Кинкейд, оборвав ее гневную тираду. – Такова судьба всех завербованных по контракту после прибытия на место. Никто не поверит вашей истории, мисс Макэйлис. До тех пор, пока в моих руках вот это. – Он поднял сложенные бумаги, в которых она признала подписанные в тюрьме документы, и плавно помахал ими в воздухе. Девушка не сводила с них глаз, пока они проплывали туда-сюда перед ее бледным лицом, капитан улыбнулся и положил документы на стол.
– Я скажу, что меня обманом вынудили их подписать, – слабо проговорила Мереуин.
Он беззаботно развел руками:
– Очень жаль, моя дорогая, но, поставив на этих бумагах подпись, вы пропали, совсем пропали!
Слова его прозвучали в ушах Мереуин похоронным звоном, и она вступила в борьбу с усиливающимся отчаянием, которое угрожало ее одолеть.
– Когда придем в гавань, вы получите свой экземпляр, – добавил капитан как ни в чем не бывало, допивая вино из бокала. – Другой останется у меня, и я передам его вашему новому владельцу.
Пухлые губы Мереуин задрожали. Она никогда никому не будет принадлежать, никогда! Прежде чем «Горянка» придет в гавань Уилмингтона, она должна завладеть этими бумагами, чего бы это ни стоило!
– Все в порядке, капитан?
Оглянувшись, Мереуин увидела Барроуза, который заглядывал в приоткрытую дверь, с любопытством глядя на нее из-под кустистых бровей.
– В полнейшем, – . спокойно ответил капитан Кинкейд, – и теперь, раз уж ты здесь, можешь проводить мисс Макэйлис обратно в ее апартаменты. – От улыбки Кинкейда девушка содрогнулась. – Мы еще побеседуем, моя дорогая.
