Очень важное место в системе полномочий Августа занимала трибунская власть. По закону трибуном мог быть только плебей, но римляне придумали чисто юридическую фикцию, что власть может быть отделена от ее носителя (такой «фокус» был проделан уже для Цезаря). И вот отделенная от личности конкретного трибуна трибунская власть была передана Августу, который официально возобновлял ее ежегодно. Эта власть делала фигуру принцепса священной и неприкосновенной, давала ему в руки «право помощи», практически превращая плебеев чуть ли не в его клиентов, а главное — официально позволяла ему отменять любые не понравившиеся ему распоряжения магистратов. Наряду с ним избирали десять обычных трибунов, но августовская трибунская власть считалась высшей и по отношению к ним, их коллегой принцепс не считался, так что на него возможности трибунского вмешательства не распространялись, а он мог отменить решение любого трибуна. Таким образом, Август получил юридически безупречную возможность полного контроля над любым органом власти. Кроме того, в качестве обладателя трибунской власти он приобрел право предлагать любые законопроекты непосредственно народу, минуя сенат, что давало ему еще больше возможностей действовать относительно самовластно. А «священная неприкосновенность» трибуна делала любое покушение на личность Августа не только государственным, но и религиозным преступлением. Официально такая неприкосновенность распространялась на жену и сестру Августа, а фактически и на всю его семью. Это поднимало правящую семью над всем остальным обществом. И сам Август, и позже его преемники, сигнализируя обществу, кто будет наследником власти, давали предполагаемым наследникам именно трибунские полномочия.
Август принял, как уже упоминалось, «заботу о нравах и законах» (эти функции были важнейшими в полномочиях цензора). Теперь принцепс не только надзирал за моральным климатом в государстве и издавал соответствующие распоряжения, но и на законном основании мог проводить «чистку» сената и не допускать на должности лиц, ему неугодных и поэтому обвиняемых в моральной недостойности (правда, надо отметить, что Август пользовался этим крайне редко).
«Забота о нравах» была лишь одной из «забот», принятых на себя Августом. Такие «заботы» (curae) становятся важной частью его полномочий. Он «заботился» о снабжении Рима, раздаче продовольствия римским беднякам, об общественных работах, о дорогах, порядке в Риме и т. д. Для конкретного выполнения этих дел он назначал специальных кураторов, которые несли ответственность в конечном счете перед ним, но никак не перед сенатом или магистратами.
Еще до начала войны с Антонием и Клеопатрой будущий Август принял присягу не только от воинов, но и от всех жителей Италии и западных провинций. После победы над Антонием она была распространена и на восточные провинции. Принятие присяги делало всех жителей Римской империи (кроме, разумеется, рабов, которые были собственностью своих хозяев) клиентами Августа. Кроме того, сенат отдельно принял присягу на верность всем распоряжениям Августа.
Все провинции были разделены на сенатские и императорские. Первые по-прежнему находились в ведении сената, направлявшего туда проконсулов сроком на один год из числа тех, кто был консулом не менее пяти лет назад. Императорскими провинциями управлял принцепс. При этом он мог не выезжать в провинции, а оставаться в Риме, посылая для непосредственного управления своих представителей — легатов. Обычно они были из числа сенаторов и тоже бывшие консулами, но это было обычаем, а не законом. Главное же, что эти легаты подчинялись непосредственно императору, а не сенату и отправляли свою должность неопределенное время, пока это было угодно принцепсу. Обладая большей проконсульской властью, чем обычные проконсулы, Август мог отдавать распоряжения и последним, вмешиваясь, таким образом, в дела и сенатских провинций. В менее значительные провинции он отправлял своих уполномоченных более низкого ранга, обычно из числа всадников — прокураторов. Провинции были разделены так, что почти все те, где стояли войска, переходили к императору. Исключением была только Африка с одним легионом, остававшаяся сенатской. Разделение не было окончательным (при надобности провинции могли менять свой статус и границы), но разделение на две группы оставалось неизменным. Образовывавшиеся позже провинции сразу же становились императорскими.
По отношению к Италии и Риму, которые не были провинциями, Август проконсулом не был, хотя и оставался в этой должности, находясь на Апеннинском полуострове. Но он не раз то брал на себя заботу о снабжении хлебом или водой, то устраивал различные игры, принимал меры по обеспечению порядка в Италии и столице.
Являясь наместником многих провинций и командующим всей римской армией, Август имел право на телохранителей, а так как постоянно он жил в Риме, то и они находились там же. Так возникли преторианские когорты, или, как обычно их называют историки, преторианская гвардия. Впервые в Риме появился постоянный военный гарнизон, подчинявшийся только императору, а не сенату или другим магистратам. При Августе эти когорты не были собраны воедино, и часть их располагалась за городом, но само наличие войск обеспечивало власть принцепса. Во 2 г. до н. э. были назначены два префекта претория, т. е. командира преторианской гвардии. Как осуществлялось командование этими частями ранее, неизвестно. И вполне может быть, что ими командовал император. Преторианцы, однако, были не единственными войсками в Риме. Для обеспечения порядка в городе были созданы городские когорты (нечто вроде полицейских сил), а для тушения многочисленных пожаров — пожарные когорты. И все они тоже были вооружены. Все они обеспечивали власть принцепса.
Разумеется, исполнять все свои многочисленные обязанности в одиночку Август не мог. Возник «совет принцепса». Вообще-то, в римском обычае было принятие решений после совета с близкими, друзьями, иногда юристами. Тем более это было характерно для политических деятелей. Вокруг них формировался круг ближайших соратников, чьи советы могли приниматься во внимание. Круг таких советников образовался и при Октавиане, и в него, несомненно, входили Агриппа и Меценат. Однако теперь создание специального совета официализировалось. В него входили консулы (или один консул, если другим был Август), по одному представителю от каждой магистратуры и 15 сенаторов, выбранных по жребию. Решения этого совета приравнивались к постановлениям сената. Фактически был создан еще один орган власти наряду с сенатом.
Кроме этого, была создана целая сеть должностей для выполнения конкретных задач. Во главе Рима стоял префект Города[26], в его распоряжении находились городские когорты, и он отвечал за порядок в столице, а позже — ив его ближайшей округе. Раздачей и заготовкой продовольствия непосредственно занимался префект анноны. Поскольку Египет, скорее всего, стал личным владением Августа, он стал посылать туда своего префекта. Управление владениями императора и некоторые иные поручения выполняли прокураторы. Префект Города и некоторые другие префекты были сенаторами, остальные префекты и прокураторы, управлявшие не очень значительными провинциями, — всадниками, а все другие прокураторы — отпущенниками или даже рабами. Но важно не столько происхождение всех этих должностных лиц, сколько их положение — все они назначались императором, были подчинены только ему или его легатам, императором же и оплачивались. Так создается параллельный государственный аппарат, основанный на бюрократическом принципе — назначении (а не избрании) сверху вниз и ответственности снизу вверх.
Для выполнения всех своих разнообразных обязанностей Август нуждался в деньгах, хотя был очень богатым человеком. Уже после того, как большую часть своего состояния он потратил, как сам заявлял, на благо государства, он оставил своим наследникам 150 млн сестерциев, не считая 90 млн, которые они должны были раздать гражданам и воинам. Частично он пользовался своими средствами, мог обращаться и к государственной казне. Но уже в его время наряду с прежней казной — эрарием — начала создаваться отдельная императорская казна — фиск (от слова fiscus — корзина, денежный ящик). Постепенно фиск стал приобретать большее значение, чем эрарий, хотя при Августе этот процесс только начинался.
