Читаем без скачивания Кошки-мышки - Иэн Рэнкин

— Ты видела аппарат в тот день, когда умер Ронни?

— Он был у него в комнате, я уверена. — Она проглотила слезы и вытерла лицо протянутым Ребусом платком. Она еще всхлипывала, но постепенно оправлялась от шока, вызванного фотографией и тем, что Ребус узнал о ее предательстве.

— Парень, который приходил к Ронни, был в его комнате после меня.

— Нил?

— Да. Вроде бы так его звали.

Слишком много участников. Он чувствовал, что ему придется, вероятно, пересмотреть свое представление о «случайных» обстоятельствах.

Что не было случайным в этой истории?

Он чувствовал, как спираль разматывается, унося его все дальше от центральной точки. Той точки, где в заброшенном доме на мокрых досках лежал мертвый Ронни, рядом с ним стояли свечи, а где-то по углам прятались сомнительные друзья.

— Нил — брат Ронни.

— В самом деле?

Голос ее звучал безразлично. Драматический катарсис миновал и защитный занавес между ней и миром опустился снова.

— В самом деле.

По спине у Ребуса пробежал холодок. Если никому, абсолютно никому, кроме Нила и меня, нет дела до смерти Ронни, — зачем я вожусь с этой историей?

— Чарли думал, что между ними какая-то любовная связь. А я никогда не спрашивала у Ронни. Да он бы все равно не сказал мне.

Трейси откинула голову на подголовник и, казалось, успокоилась.

— О, господи… — Она шумно вздохнула. — Нам обязательно тут стоять?

Она стала медленно поднимать руки к лицу, и Ребус уже собирался ответить «нет», как вдруг ее пальцы сжались в кулаки и стремительно опустились.

Увернуться Ребусу было некуда, и она изо всей силы ударила его в пах. Из глаз у него посыпались искры, он зарычал от боли и согнулся, ударившись головой о руль и включив клаксон. Под его ленивое завывание Трейси освободилась наконец от ремня, выскочила из машины и, не закрывая за собой дверь, бросилась бежать. Ребус смотрел ей вслед сквозь слезы. Ему отчего-то представилось, что он видит ее из бассейна: она убегает по бортику, а он остается внизу, и хлорированная вода разъедает ему глаза.

— Боже милосердный, — простонал он, не в состоянии ни поднять голову с руля, ни пошевелиться.

«Представляй себе, что ты Тарзан», — сказал ему однажды отец. Это был один из его немногих советов. О том, как драться. В четыре часа, за школьным сараем… «Представляй, что ты Тарзан. Ты сильнее всех. Ты король джунглей. И самое главное — защищай яйца». Отец поднял согнутое колено к паху маленького Джона.

— Спасибо, папа, — прошептал теперь Ребус. — Спасибо, что научил.

Боль медленно поднималась, переползая в живот.

К полудню он все еще едва мог ходить, почти не сгибая коленей, двигаясь так, словно обмочился. На него обращали внимание прохожие, и он старательно изображал хромого. Отчего не порадовать зрителей?

О лестнице в участке нечего было и думать, он едва мог нажимать на педали машины. Взяв такси, он отправился в бар «Сазерленд». На четвертой порции виски боль сменилась сонным оцепенением.

— «С цикутой горьку чашу проглотив…» — продекламировал он себе под нос.

О Трейси он не беспокоился. Девушка с такими кулачками не пропадет. Пожалуй, на улице было полно подростков, которые заткнули бы за пояс многих копов. Впрочем, Трейси совсем не подросток. И он по-прежнему ничего о ней не знает. Этим должен был заниматься Холмс, но Холмс отправился ловить собак. Нет, с Трейси все будет в порядке. Может быть, за ней никто и не следил? Но тогда зачем она приехала к нему? Мало ли зачем. В конечном счете она получила постель, больше половины бутылки вина, горячую ванну и завтрак. Очень недурно выманить все это у старого легавого. Наверное, уже слишком старого. И больше именно легавого, чем офицера полиции.

Куда дальше? Это он уже знал — если только понесут ноги и Бог даст справиться с машиной.

Он остановился на некотором расстоянии от дома, чтобы не спугнуть его обитателей. Потом подошел к двери и постучал. Ожидая ответа, он вспомнил, как Трейси открыла эту дверь и бросилась к нему на грудь с заплаканным разбитым лицом. Он не ожидал, что Чарли окажется здесь. Не ожидал, что Трейси окажется здесь. Он не хотел, чтобы Трейси оказалась здесь.

Дверь открылась. Заспанный подросток подозрительно осмотрел Ребуса.

Длинные, давно не мытые волосы спадали ему на глаза.

— Что вам надо?

— Чарли дома? У меня к нему дело.

— Не-а. Сегодня не был.

— А если я подожду?

— Ждите.

Подросток стал закрывать дверь, но Ребус придержал ее рукой.

— Внутри.

Мальчишка пожал плечами и впустил Ребуса, оставив дверь открытой. Потом проплелся в дом и зарылся с головой в спальный мешок досматривать прерванный сон. В самом деле, он ничем не рисковал, впустив незнакомца в этот проходной двор. Ребус не стал больше беспокоить его и, убедившись, что на первом этаже никого другого нет, поднялся наверх.

Разъехавшаяся стопка книг и вещи, вытряхнутые Макколом из пакета на пол, так и остались неубранными. Ребус перешагнул через них, подошел к столу и сел, изучая разложенные бумаги. Войдя, он включил у двери верхний свет, а теперь и настольную лампу. Комната была совершенно не похожа на жилище студента: ни одного плаката, ни одной открытки на стенах. Интерьер, скорее всего намеренно, никак не отражал характера хозяина. Тот не хотел выглядеть студентом в глазах своих друзей-маргиналов и маргиналом в глазах друзей-студентов. И нашим, и вашим. Не только турист, но еще и хамелеон.

Прежде всего Ребуса интересовала курсовая работа Чарли, но заодно он рассмотрел все, что нашел на столе. Ничего необычного. Ничто не указывало ни на темные дела, ни на торговлю наркотиками. Ребус открыл эссе и погрузился в чтение.

Нелл очень любила работать летом: в библиотеке становилось безлюдно и тихо. В течение учебного года залы служили молодежным клубом, местом встреч, и в читальном зале на втором этаже стоял непрерывный гул. Книги оставлялись где попало, полки открытого доступа превращались в хаос, и это очень раздражало ее. Но летом заниматься приходили только самые усидчивые: кто-то писал диссертацию, кто-то готовился к спецкурсам, да несколько одержимых наукой голов скрывались тут от солнца, впитывая драгоценную премудрость.

Она быстро запоминала их в лицо, а потом и по именам. В опустевшем кафе разгорались ученые споры; во время ланча завсегдатаи библиотеки выходили посидеть в саду или прогуляться в парке Мэдоуз, по-прежнему погруженные кто в свои мысли, а кто в книгу.

Конечно, на лето приходилась и самая скучная работа: проверка фондов, подклейка истрепанных переплетов. Перестановки, обновление компьютерного каталога и так далее. Впрочем, спокойная атмосфера к этому располагала. Ни спешки, ни суеты, ни жалоб на нехватку того или другого учебника, срочно необходимого сразу двумстам студентам для реферата, который надо было сдать уже две недели назад. Но после лета в библиотеку записывался новый курс, и каждой осенью она чувствовала, что постарела еще на год — еще двенадцать месяцев отделяют ее от нового поколения. Первокурсники казались ей непростительно юными, напоминая о том, что уже никогда не вернется.

Она разбирала очередную пачку требований, когда внизу послышался шум. Вахтер у входной двери остановил девушку, пытавшуюся пройти в библиотеку без билета. Нелл знала, что обычно на подобные нарушения смотрят сквозь пальцы, но у этой девушки был слишком решительный вид, и к тому же она явно не походила ни на читателя библиотеки, ни даже на студентку. Студентка спокойно объяснила бы, что забыла билет дома, а эта принялась спорить и кричать. Нелл чувствовала: тут что-то не так… Она нахмурилась и попыталась сообразить, кто это такая. Когда девушка повернулась в профиль, она вдруг вспомнила фотографию, которую обнаружила у Брайана в кейсе. Ну конечно! Это она. Собственно говоря, не девушка, а взрослая женщина. Тонкая, стройная, одетая почти как подросток — но глаза выдают ее возраст. Почему она так нервничает? Нелл много раз видела ее в библиотечном кафе, но та никогда не пыталась попасть в залы. Нелл заинтересовалась происходящим.

Вахтер держал Трейси за руку, а она что-то кричала ему в лицо. Нелл подошла к ним уверенной начальственной походкой.

— Что здесь происходит, мистер Кларк?

— Я сам разберусь, мисс.

Однако он был явно растерян. Старик с трудом сдерживал непривычный натиск и не знал, что предпринять. Нелл обернулась к девушке.

— Сюда запрещено проходить без студенческого билета. Если вам нужно что-то передать кому-нибудь из студентов, я могу вам помочь.

Но девица упорно рвалась на лестницу.

— Мне надо пройти!

Возникшее препятствие совершенно вывело девушку из себя, она теперь стремилась попасть внутрь любой ценой.

— Это невозможно! — вспылила Нелл. И поняла, что напрасно вмешалась. Она привыкла иметь дело со спокойными, разумными людьми. Даже если кому-то из студентов случалось разозлиться из-за того, что никак не находится нужная книга, они всегда знали свое место. А глаза этой девушки были полны нерассуждающей, дикой ярости. Нелл стало не по себе.