Немного позже М. Кляйн разработала новый подход к вопросу символизации, исходя из опыта своей работы с детьми и понимания игры во время сессии как символическое выражение бессознательных конфликтов. В статье «Значение символа для образования Я» (1930), материалом для которой стали наблюдения за Диком, мальчиком-аутистом четырех лет, М. Кляйн показывает, что образование символа может быть специфически заторможено и что действие этого торможения ведет к серьезным последствиям для будущего развития Я. Она приходит к выводу, что, если процесс символизации не происходит, развитие Я останавливается; причиной такого торможения она полагает чрезмерную тревогу, связанную с агрессивными фантазиями ребенка по отношению к телу матери и с растущим чувством вины.
Переход от примитивной к развитой символизации
Тот факт, что процесс формирования символа может быть заторможен в ходе детского развития, позволил Х. Сигал и У.Р. Биону пойти дальше в исследованиях, начатых М. Кляйн. Эти авторы не только установили различия между примитивной и развитой формами символизации, но и выявили переходные процессы между этими двумя формами символизации, опираясь на понятия «шизоидно-параноидной» и «депрессивной» позиций. Мы вернемся к более подробному рассмотрению их взглядов, обратившись к развитию идей Фрейда об особенностях языка шизофреника в «Бессознательном» (Метапсихология, 1915е).
Работы Сигал и Биона, а также труды Г. Розенфельда о нарциссическом переносе, легли в основу психоаналитического лечения психотических, нарциссических и пограничных пациентов, которых сегодня мы встречаем на наших кушетках чаще, чем невротиков.
Хронология понятий
Механизмы сновидения (сгущение, смещение, осуществление желания) в приложении к остроумию, к комическому и юмору.
Три очерка по теории сексуальности (1905d)
Открытие детской сексуальности: революция и скандал
Опубликованные в 1905 г. Три очерка по теории сексуальности часто рассматривают как самую важную работу Фрейда после Толкования сновидений (1900а) и его самое значительное произведение на тему сексуальности. В этом труде Фрейд открыто отвергает популярное мнение и характерные для того времени предрассудки о сексуальности: с одной стороны, он выводит понятие сексуальности за те узкие рамки, в которые оно было заключено общепринятым определением; с другой стороны, он относит возникновение сексуальности к раннему детству, т. е. к значительно более раннему периоду, чем было принято думать. Он показывает, что сексуальность возникает не в период полового созревания, а в самом раннем детстве и что она проходит этапы последовательного развития, чтобы достигнуть взрослой сексуальности. Кроме того, Фрейд показывает взаимосвязь между аномальными формами сексуальности и так называемой нормальной сексуальностью.
Очень простым языком, пользуясь обыденными словами, Фрейд формулирует ряд положений о сексуальности, от которых многие отшатнулись с негодованием. Однако в этой работе он не открывает ничего, что не было бы известно ранее, в частности, не сообщает ничего нового родителям, воспитателям и писателям, которые во все времена наблюдали и описывали проявления детской сексуальности. Описаниям сексуальности, которые Фрейд представляет в этой работе, далеко до непристойных сцен, описанных несколькими годами ранее в публикациях сексологов, на которых он ссылается: Р. Крафта-Эбинга или Хавелока Эллиса, однако их публикации не вызвали такого взрыва негодования. Читая Три очерка, которые, по словам Э. Джонса, сделали Фрейда «повсеместно непопулярным», публика кричала о скандале. Эта работа надолго испортила отношения Фрейда с широкой аудиторией. С момента ее выхода в свет Фрейд заработал репутацию непристойного и опасного вольнодумца, тем более что в том же году он шокировал венскую медицинскую общественность, опубликовав случай Доры без согласия пациентки. Откуда такой всплеск недоброжелательства? Конечно, Фрейд, буржуазный врач и отец семейства, сильно рисковал, задевая общественную нравственность, когда не соглашался подвергнуть моральному осуждению перверсии. Но, глухой к критике, Фрейд был более чем когда-либо убежден, что научный подход восторжествует над обскурантизмом.
Биографии и история
Эпоха открытия детской сексуальности
Уже начиная с исследований 1890-х годов Фрейд предполагал, что коренящиеся в детстве факторы сексуального порядка могут лежать в основе возникновения истерических симптомов. Тогда он считал, что сексуальность преждевременно просыпается в ребенке только вследствие соблазнения взрослым. Однако после открытия в ходе самоанализа эдипова комплекса в 1897 г. он приходит к выводу, что сексуальные импульсы присутствуют у всех детей с очень раннего возраста и проявляются независимо от их стимуляции третьими лицами. В 1899 г. он объявляет Флиссу, что его следующая работа будет касаться теории сексуальности и что он ждет только, когда «озарение осветит уже собранный материал» (Фрейд Флиссу, письмо от 12 января 1900, № 126). Без всякого сомнения, Фрейд должен был преодолеть сильное внутреннее сопротивление, чтобы признать всеобщий характер детской сексуальности и осуществить замысел «Трех очерков», которые он писал одновременно с «Остроумием и его отношением к бессознательному», также опубликованным в 1905 г.
Это был очень продуктивный этап в его жизни, ознаменовавшийся окончательным разрывом с Флиссом. Частная практика занимала все время Фрейда, большинство его клиентов приезжало из Восточной Европы. В течение трех лет он продолжал читать лекции в Университете; Общество, собиравшееся по средам, расширилось. 1905 г. стал также годом его международного признания. Он начал путешествовать каждое лето по Италии и Греции в обществе свояченицы Минны Бернайс или брата Александра.
Фрейд – сторонник пансексуализма?
В «Трех очерках» Фрейд отводит главную роль детской сексуальности, в частности, он утверждает, что вытесненные влечения у невротиков имеют сексуальную природу и что сексуальность подростка и взрослого основана на детской сексуальности. Но он был неправильно понят и обвинен в «пансексуализме», т. е. в том, что он проповедует упрощенную теорию, которая все человеческие поступки объясняет сексом, понимая сексуальность в самом узком смысле этого слова. Хотя Фрейд выявил важность сексуальности в человеческой природе, он всегда защищался от обвинений в пансексуализме. В письме к женевскому профессору Э. Клапареду (Freud, 1921е) он протестует против упреков в пансексуализме, которыми его осыпали не только в связи теорией сексуальности, но и из-за его теории сновидений: «Я никогда не утверждал, что всякое сновидение имеет значение осуществления сексуального желания, напротив, я часто опровергал это. Но это ни к чему не привело, все по-прежнему это твердят» (письмо Фрейда Эдуарду Клапареду, 25 декабря 1920).
Изучая произведение
Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. (1905d). Trois essais sur la théorie sexuelle, trad. P. Koeppel. Paris: Gallimard, 1987.
Работа разделена на три части: первая посвящена перверсиям, известным под названием сексуальных извращений, вторая – детской сексуальности, и третья – изменениям, происходящим в период полового созревания.
• ПЕРВЫЙ ОЧЕРК: СЕКСУАЛЛЬНЫЕ ИЗВРАЩЕНИЯ
• Причина перверсий кроется в детстве
В первом очерке Фрейд критикует распространенные в обществе предрассудки и оспаривает преобладавшее среди ученых того времени мнение, согласно которому перверсии, такие как гомосексуальность, – результат вырождения или представляют собой конституциональный изъян. Фрейд предлагает искать истинную причину перверсий в детстве, т. е. на уровне психосексуального развития. Он начинает с обзора сексуальных отклонений, уже описанных сексологами того времени, среди которых Крафт-Эбинг и Хавелок Эллис, и рассматривает эти отклонения под неожиданным углом зрения, а именно в свете их отношений с общепринятой нормой, т. е. с так называемой «нормальной» сексуальностью.
Отталкиваясь от понятий «влечение» и «объект» – концептов, которые будут иметь решающее значение в психоанализе, – Фрейд различает разные виды перверсий: он выделяет «сексуальные отклонения в отношении к сексуальному объекту», т. е. в отношении лица, вызывающего сексуальное влечение, и «отклонения в отношении к сексуальной цели», т. е. в отношении акта, к которому толкает влечение. Уточним, что в психоанализе термин «объект» употребляется в его классическом для французского языка значении, чтобы обозначить «лицо», а не «вещь»; как говорят герои Корнеля: «Вот объект моей страсти» или «единственный объект моей злобы».
