что-то наливает в пару чайных чашек.
Из комнаты доносятся дружные аплодисменты, смех. Коридор заполняется голосами. К кухне приближаются быстрые шаги.
Валера прячет флягу под стол. С невинным видом они оборачиваются к окну.
В кухню заходит Светлана — в короткой джинсовой юбке, белой крепдешиновой блузке и со слегка подкрашенными глазами:
— Привет! А вы чего тут сидите?
Андрей (как бы не замечая ее): Валера, обрати внимание, какое необычное архитектурно-планировочное решение. Архитектура — это застывшая музыка…
Валера (смущенно): Привет! Мы готовимся… мы сейчас… мы уже идем.
Андрей оборачивается и видит Светлану:
— Света!.. Какая ты ослепительная сегодня!
Светлана смущенно улыбается.
Андрей: Это какой год был?
Светлана: Это Вовик был. Так здорово! Жаль, что вы не успели… Теперь будет семьдесят шестой, а следующие вы. Пошли в комнату!
Андрей: Мы сейчас, нам тут надо… Слушай, Светка, у тебя, случайно, ботинок нет сорок третьего размера? Мне на лето надо.
Светлана (смеется): Нет!
Андрей (разочарованно): Жаль…
Стуча каблучками, Светлана уходит по коридору.
Дверь на лестничную площадку распахнута — там курят Слава, Сергей, Гена, Виктор, Виталий, еще несколько человек. Слава о чем-то рассказывает, все смеются.
В комнате горит верхний свет. Большим покрывалом завешивают окно и балконную дверь. Юлик и Костя устанавливают на табуретке восьмимиллиметровый кинопроектор, Татьяна разворачивает на стене экран.
Валера и Андрей выходят на лестницу.
Андрей: Люди добрые! Дайте закурить, — Гена дает им по сигарете. — Слушайте, у кого есть ботинки, сорок третий размер, на лето? Осенью отдам две пары.
Высовывается из квартиры Наташа:
— Народ! Пошли в комнату, все готово.
Постепенно комната снова заполняется, все рассаживаются по своим местам.
На "сцену" выходит Ира, смотрит в программку:
— Выступает семьдесят шестой год. Кинематографическая зарисовка из цикла "От Люмьеров — до наших дней". "Год 1969". Пожалуйста!
Зрители хлопают.
Выходит Татьяна:
— Сегодня в нашей синематеке вы увидите старую кинопленку, случайно обнаруженную на дне сундука, принадлежащего бабушке Кости Калинина… Свет погасите, пожалуйста!
Несколько голосов (разом): Свет!
Голос из угла комнаты (язвительно): Давайте погасим свет…
Голос Тамары: За дверью выключатель!
Наконец, кто-то находит выключатель и гасит свет.
Татьяна включает магнитофон. Звучит легкая мелодия начала тридцатых годов.
Юлик запускает проектор. На экране возникает небольшого размера черно-белое изображение с расплывчатыми краями. На него то и дело выползают узоры из скопившейся на пленке грязи. Мерцает неравномерный свет проекционной лампы.
Появляется первый титр:
За ним следующий:
На экране — очень молодые Виктор, Эдик, Виталий, Альберт, Тамара, Ира и еще какие-то люди в спортивной одежде бегут по набережной Фонтанки, мимо решетки Летнего сада, скачут на одной ножке вверх по лестнице полуразрушенного особняка; лазают по кирпичной стенке Петропавловской крепости, в бойницах которой лежит их городская одежда; двигаются друг за другом невысоко над землей по большим гранитным блокам старого здания.
Съемки выполнены явным непрофессионалом: камера все время дрожит, постоянно куда-то панорамирует, ни секунды не задерживаясь на одном месте, то наезжает на лица людей, то снова отдаляется. К тому же, из-за неверной скорости проектора, люди на экране движутся слишком быстро, как в старых фильмах.
В комнате начинают узнавать себя и друг друга, веселятся, негромко комментируют изображение.
Титр:
Новый титр:
xНа экране — в большом темном помещении идет официальная церемония вручения дипломов…
Улица перед зданием ЛИСИ:
Молодые Виталий, Эдик и Виктор демонстрируют в камеру свои свеженькие, только что полученные дипломы.
Титр:
Музыка сменяется на более трагичную, чувственную.
Титр:
Теперь кадры совершенно статичны.
На экране появляется переснятый со старой открытки вид железнодорожного вокзала.
наплыв:
Крупно возникает табличка с названием города, по-видимому висящая на здании этого же вокзала:
Далее — несколько переснятых со старых фотографий жанровых сценок провинциальной жизни начала века.
Титр:
На экране — Татьяна, дома, в прическе начала века, любовно сдувает пыль и протирает тряпкой большую фотографию Кости — в широкополой шляпе, с трубкой во рту. Титр:
Зрители радостно хохочут.
На экране — Костя, в той же шляпе, с дымящейся трубкой во рту, бамбуковой тростью и плетеной корзиной за плечами, быстро и целеустремленно поднимается вверх по тропе.
Титр:
На экране — Татьяна в бешенстве рвет фотографию Кости на кусочки, топчет обрывки ногами и, заламывая руки, плачет огромными искусственными слезами, оставляющими на лице следы черной туши.
Титр:
Опять титр:
Снова появляется то же самое изображение Кости, уходящего вверх по тропе.
Титр:
Снова появляется плачущая Татьяна, рвущая его фотографию на куски и топчущая их ногами.
Титр:
Пленка в кинопроекторе неожиданно застревает и на экране быстро разрастается пятно плавящейся эмульсии. Юлик выключает проектор.
Крики: — Сапожники!
— Свет!
Зажигают свет. Зрители встают со своих мест, разминают затекшие ноги, спины, шеи.
Юлик: Немного терпения, сейчас будем продолжать!
Воспользовавшись паузой, Андрей, Володя и Валера выбираются на балкон.
Вокруг — новые, прямоугольные, еще только частично заселенные коробки домов.
Валера достает из кармана флягу, предлагает Володе выпить.
В балконную дверь выглядывает Ира:
— Вы идете? Мы продолжаем.
Андрей: У тебя нет, случайно, ботинок сорок третьего размера?
В комнате снова начинает стрекотать проектор. Ира скрывается за покрывалом.
Из окон дома напротив раздаются крики: "Горь-ко! Горь-ко!"
Валера (мечтательно): Хочется большой и чистой любви…
Финальный смех и аплодисменты в комнате, повидимому, означают окончание кинопоказа. С окна снимают покрывало.
Светлана открывает дверь:
— Андрюша, Валера, ваш выход.
Андрей (хмуро): Ну что, пошли?
Они заходят в комнату.
Ира: Выступает семьдесят седьмой год призыва. Лирическая пантомима "Застольный дуэт".
Зрители хлопают.
Выходят Андрей и Валера, раскланиваются.
Андрей: Нам понадобится стол, три табуретки, бутылка водки и какая-нибудь закуска.
Несколько человек притаскивают из соседней комнаты небольшой журнальный столик и недостающую табуретку. С кухни приносят миску салата и бутылку коньяка:
— Водки нет. Коньяк пойдет?
Андрей: Ладно, пусть будет коньяк.
Они с Валерой садятся за стол, друг напротив друга.
Андрей (к зрителям): Да, я хотел спросить — ботинок сорок третьего размера ни у кого нет на лето?
Первый голос: У вас же пантомима, в ней не говорят!
Андрей: Это еще не
