«Декрет о налогах и сборах» от 25 мая 1787 года, подтверждённый Генеральным кортесами Испании уже 26 мая 1787 года соответствующей резолюцией.
Этот декрет инициировал создание налогового кодекса Испании, так же как «Декрет о королевских аудиенсиях» ранее инициировал создание гражданского, уголовного, семейного, трудового, а также прочих кодексов, включая процессуальных.
И, в общем-то, у Артёма уже все эти кодексы были, к слову. Он со своими дружками создавал и редактировал их на протяжении последних 5 лет.
Теперь же эти кодексы, подвергшиеся незначительным переработкам, были приняты в качестве единого кодифицированного закона для государства. И, по сути, эти кодексы изменяли вообще всё.
И именно эти кодексы стояли во главе угла практически всех изменений — они были их легитимным основанием и обслуживали созданные Артёмом структуры.
В сути своей, все эти кодексы довольно схожи с современными немецкими кодексами. Уголовный кодекс, в этом плане, схож даже более всего с германским кодексом. Не зря же Артём изучал всё это, верно?
Налоговый кодекс состоит из двух частей — общей, устанавливающей принципы налогообложения, и особой части, устанавливающей правила налогообложения каждым из установленных налогов.
Первая часть, как не трудно догадаться, сильно напоминает немецкий закон о «Порядке взимания налогов», в то время как специальная часть отражает существующие налоги — последних достаточно много.
Правда, большую их часть составляют косвенные налоги — гербовый сбор, налог на соль, налог на табак и так далее, включая и новый налог с продаж, заменивший алькабалу.
Хотя, честности ради, алькабала в силу срока своей службы и феодальных особенностей Испании обзавелась просто целым ворохом налоговых льгот и освобождений для самых разных групп налогоплательщиков, которые были отменены вместе с отменой самого налога.
Да, конечно, все были рады тому, что ненавистная алькабала ушла, и она действительно ушла, хоть и лишь по названию, ведь налог с продаж выполняет абсолютно те же функции, но фактически налоговая нагрузка только увеличилась.
Разумеется, Артём и здесь ввёл льготы. Просто теперь это был не подарок короны за верную службу или ещё за какие-то заслуги. Теперь претендовать на льготу мог любой, но только при условии выполнения ряда обязательных условий.
Эти условия, разумеется, было вовсе не просто удовлетворить. Что, в свою очередь, играло на руку, в первую очередь, состоятельным промышленникам, купцам и крупным землевладельцам, а не простым жителям сельской и даже городской местности.
По той простой причине, что эти льготы были заточены, в первую очередь, именно под них. Так что население радовалось, действительно, но недолго — налог с продаж быстро показал, что он даже хуже.
Из-за этого, в общем-то, даже началось несколько восстаний, но Артём быстро показал, что он хоть и прогрессивный, просвещённый монарх, но далеко не милосердный. Бунтовщиков разбили и рассеяли, а затем схватили и казнили вместе со всеми их семьями. Всех до единого, разумеется. Последнее, естественно, не очень одобрило «просвещённое» европейское общество, но Артёму было совершенно плевать на это, потому что он лишь приводил закон в исполнение.
Под последним, если что, понимаются нормы Уголовного кодекса. Я этого ранее не объяснил, но Уголовный кодекс Испании, принятый Артёмом, был весьма жёстким.
Разумеется, по нашим меркам. По тем меркам он был весьма милосерден. В большинстве своих частей. Единственное исключение — это преступления против короны.
Бунт, какими бы благими намерениями он не прикрывался, с точки зрения Кодекса, является преступлением, у которого нет срока давности. Единственное наказание — смертная казнь через повешение, потрошение и четвертование.
Причём не только преступника, но и всей его семьи. За исключением детей, разумеется. Уголовное преследование лиц младше 14-ти лет было запрещено Уголовным кодексом.
Им же запрещалось применение высшей меры наказания в отношении женщин. Разумеется, за исключением случаев преступления против короны — это было исключением из данного правила.
Правда, в данном случае можно было ходатайствовать о смягчении наказания. Последнее, разумеется, подразумевало то, что женщину казнят менее позорным способом, а не то, что её не будут казнить вовсе.
Ну и, как не трудно догадаться, недееспособных лиц также нельзя было казнить. Их, как и детей, которым было менее 14 лет, вообще нельзя было преследовать по Уголовному кодексу Испании.
Правда, недееспособных лиц предполагалось помещать в специальные учреждения — психиатрические лечебницы, которые иногда были даже хуже лондонского Бедлама.
Что, как вы понимаете, для многих являлось судьбой худшей, чем любой из видов смертной казни. Но это, как говорится, детали лора, и нам они не слишком интересны.
Так что да, специальная коллегия при Высшем суде Испании, она же «Королевский совет по вопросам преступлений против короны», или, как его прозвали в прессе, «Жесточайший его Величества комитет», отвечал за преступления против короны.
Коллегия состояла из 5 судей, так как преступления против короны — это самое серьёзное преступление в рамках испанского уголовного права, а в испанском уголовном праве, чем серьёзнее преступление, тем больше судей привлекается к судебному разбирательству.
Ну, а также судебных заседателей, но при судебных тяжбах, касающихся серьёзных политических преступлений, таких как измена, бунт и так далее (всё это объединяется в одну группу — преступления против короны), судебные заседатели не привлекаются. В рамках гражданского судопроизводства, впрочем, тоже.
Хотя, например, при рассмотрении преступлений, результатом которых стала смерть жертвы, или при рассмотрении преступлений экономического характера, привлекаются 3 профессиональных судьи и 2 судебных председателя, непрофессиональных судьи.
Впрочем, как не трудно догадаться, это тоже всё детали лора, и они нам не интересны от слова совсем. Что нам интересно — это дальнейшие реформы Артёма.
Реформы свои, разумеется, он даже и не думал прекращать. Далее была полицейская реформа. Если вкратце, то Артём издал «Декрет о жандармерии» от 26 мая 1787 года, которым преобразовал систему охраны общественного порядка.
До этого охрана общественного порядка лежала на муниципальных лигах и Священном братстве — она же Санта Эрмандад, она же Святая Эрмандада. Называйте, как хотите.
В общем-то, проблем у Священного братства было несколько, и сразу. Во-первых, они по уши увязли в коррупцию. Во-вторых, они подчинялись непосредственно центральному правительству в лице Короля.
Являясь, таким образом, инструментом, в первую очередь, королевского произвола. По крайней мере, таковым оно были с самого своего начала и таковым оно, в общем-то, было и в 1787 году.
В-третьих, они были органической частью испанской инквизиции. Само священное братство, как не трудно догадаться, было прочно связано с религией.
Тем более, что часть своего финансирования Святое братство получало за счёт сбора специального военного налога, сбор которого был когда-то давно, ещё столетия назад, одобрен крестоносной буллой Папы Римского.
Наконец,
