послушаем.
Сосед. У меня нет музыки.
Отец. Что так? Не любите?
Сосед. Люблю. Просто не приобрел пока.
Отец. Может, у вас с деньгами плохо? Я одолжу, вы не стесняйтесь.
Сосед. Я в долг не беру. Мне отдавать нечем.
Отец. Ну и что? Мне ведь тоже нечего одалживать. Не миллионер какой-нибудь.
Сосед. Вы извините, у меня был очень тяжелый день. Если можно, давайте отложим наш разговор до завтра.
Отец. Пожалуйста. Вы только продержитесь. Завтра будет лучше, чем вчера.
Уставший сосед провожает отца от двери. Отец входит в свою квартиру сбрасывает пиджак.
Все. Ну как?
Отец. Что-то у него не в порядке.
Сын. А что?
Отец. Понятия не имею. Только плохо ему. Слушай, дочка, зайди к нему, поиграй на виолончели.
Дочь. Папа, это неудобно.
Отец. Удобно. Он знаешь как музыку любит. Сам мне сказал.
Дочь. Хорошо, папа, если так надо… (Берет виолончель, выходит на площадку, звонит.)
Долгая пауза. Дочь снова звонит. Измученный сосед распахивает дверь.
Дочь. Здравствуйте, я дочь Петра Сергеевича.
Сосед. Кто это?
Дочь. Ваш сосед.
Сосед. А это у вас что?
Дочь. Виолончель. Я учусь в музыкальной школе. Вы разрешите?
Сосед.(уныло). Давайте.
Дочь входит в квартиру, устраивается в кресле с инструментом.
Дочь. Вы любите Гайдна?
Сосед. Обожаю.
Дочь. Тогда слушайте. Соната си-минор. (Долго и нудно водит смычком по струнам.)
Сосед, обхватив голову руками, раскачивается на стуле.
(Останавливается.) Вам нравится?
Сосед. Очень. Только я думал, что эта соната гораздо короче.
Дочь. Что вы, это только первая часть. Часть вторая — аллегро модерато!
Сосед. Девушка, постойте! Может, это не совсем удобно? Все-таки полночь, соседи могут возражать.
Дочь. Что вы! Наши соседи очень любят Гайдна. Они с ним сроднились.
Сосед. Верю. Но, может, нам лучше сыграть в какие-нибудь тихие игры? В шахматы, например?
Дочь. В шахматы я не играю.
Сосед. Какая жалость! Знаете что, приходите завтра, я вас научу.
Дочь. Как хотите. Значит, вторую часть не будете слушать?
Сосед. Тоже завтра. Куда торопиться? Гайдн подождет.
Дочь. Тогда до свидания. (Берет в охапку виолончель, возвращается к себе.)
Мать. Ну как он?
Дочь. Не знаю. Хочет в шахматы играть.
Отец. Чудно, уже появились желания. Коля, бери шахматы — и к нему.
Сын. Какие шахматы? У меня завтра курсовая.
Отец. Стыдись! Человек мучается в одиночестве, ему так нужно человеческое тепло… Ступай немедленно!
Сын берет шахматы, выходит, звонит к соседу. Звонит долго, настойчиво. Наконец дверь открывается.
Сын. А я к вам. С шахматами, как вы просили.
Сосед. Товарищ дорогой! Какие шахматы? Час ночи
Сын. Это ничего. Я могу хоть всю ночь не спать. Я привычный.
Сосед. Послушайте, что же это такое? Человек устал, измучился. Только принял снотворное — приходит какой-то любитель шахмат…
Сын. (обиженно). Я не любитель. Если хотите знать, у меня первый разряд. Я могу играть, не глядя на доску.
Сосед. Но почему именно со мной?! У вас столько соседей.
Сын. Не спорьте! Сейчас вам нужно человеческое тепло.
Сосед. Да не нужно мне никакое тепло! Мне не холодно.
Сын. Вы не волнуйтесь, мало ли чего в жизни бывает. Пройдет. Вам белые или черные?
Сосед. Зеленые! Оранжевые! Серо-буро-малиновые в крапинку! Вы меня оставите в покое или нет?!
Сын. Конечно. Вот сыграем пару партий — и все.
Сосед. Вон отсюда! (Хватает пригоршню фигур, кидает их в стенку.) Мучители! Изверги! Злодеи! (Держится рукой за сердце) Воды… Скорее… Мне плохо.
Сын. (кидается к телефону). “Скорая”? Немедленно приезжайте! Человеку плохо!
Слышен рев сирены. Вся семья в полном составе в квартире соседа. Сосед лежит на кровати, возле него хлопочет врач. Наконец больной засыпает, врач отходит от постели.
Отец. Ну что, доктор? Что с ним?
Врач. Страшное позади. Главное, что вовремя нам позвонили. Он вам кто?
Мать. Сосед.
Врач. Просто сосед?
Отец. Что значит — просто? Прошло то время, когда рядом с нами жили просто соседи.
Мать. Теперь это близкие нам люди.
Дочь. Дорогие нам существа.
Сын. Одним словом — наши соседи!
ЛЮДИ ДОБРЫЕ
Скажите честно, вы не устали?.. Нет, я имею в виду, от хамства не устали?.. Есть немножко… Нет, правда, что греха таить, сталкиваемся мы с ним еще на работе, на улице и, особенно, в сфере обслуживания. Ведь это такая сфера — она как захочет, так и обслуживает. Потому что у нее в руках все: магазины, ателье, столовые, почта, вокзал и телеграф.
И что интересно, мы про эту сферу говорим, пишем, постановления принимаем, а результатов никаких. Вот я и думаю: может, мы сами себя неправильно ведем? Зачем мы возмущаемся, требуем жалобную книгу? Ведь они тоже люди и тоже хотят нормального человеческого тепла. А вы вспомните: кто-нибудь из вас хоть раз обнял официанта, погладил
