— Мне… кажется, что это не очень хорошая мысль.
— Это почему же? Вы сказали, что не могли заснуть, а я знаю безотказное средство от бессонницы.
Она вздрогнула, когда он, пройдя мимо нее, опустился на корточки перед камином, где за решеткой еще догорало пламя. Она подумала, что он, должно быть, находился в этой комнате, когда она была в кабинете, а следовательно, не мог слышать то, что она произносила вслух.
Или мог?
Он добавил угля и, используя ручные мехи, заставил вновь разгореться пламя, потом поднялся и подошел к дивану, возле которого она стояла. Он посмотрел на нее сверху вниз, причем пламя, отражающееся в его глазах, придавало ему весьма грозный вид.
— Вы как-то нервничаете, — сказал он. — Я вас ни от чего не отвлекаю? Может быть, я помешал вашему свиданию с моим кузеном?
Она вытаращила глаза от удивления:
— С вашим кузеном? Я ведь сказала, что шла на кухню за стаканом молока. За последние два дня я вообще не видела вашего кузена.
— Вот как? И все же он, кажется, у вас в фаворе?
Она внимательно вглядывалась в лицо графа, чтобы понять, к чему может привести этот разговор. И заметила его упрямо выпяченный подбородок. Он все еще злился на нее. Неужели ревновал?
— Джейсон весьма обаятельный мужчина, — осторожно сказала она. — Естественно, что мне была приятна его компания.
— Кто бы сомневался! — сердитым тоном заметил Тремейн. Протянув руку, он подправил прядь ее волос, выбившуюся из косы. От прикосновения его горячей руки тепло разлилось по всему ее телу. — Интересно знать, он уже предложил вам стать его любовницей?
Все ее тело напряглось, и она отшатнулась от его руки.
— О чем вы говорите? Ваш кузен всегда ведет себя как джентльмен!
Граф пожал плечами.
— Ведь вы нуждаетесь в деньгах, — непринужденно заявил он, — а у Джейсона их много. Вас явно влечет к нему, так что я подумал…
Она попыталась сдержаться, но слова слетели с языка прежде, чем она успела остановиться.
— Было бы неплохо, если бы перед тем, как говорить, вы подумали, хотя, похоже, это вам не свойственно, милорд, — заявила она. Тремейн сердито прищурился. — Если бы вы хоть немного подумали, то наверняка поняли, что меня ни капельки не влечет к вашему кузену.
— Вот как?
— Именно так. — Она вздернула подбородок, ругая себя за то, что вышла из роли. — А кроме того, я замужняя женщина и не из тех, кто заводит шашни с другими мужчинами.
Выражение его лица изменилось, и он, кажется, несколько расслабился.
— Тем не менее в тот вечер в моей комнате вы отвечали на мои поцелуи, не так ли? И делали это весьма страстно.
У нее слегка покраснели щеки.
— Ну что ж, вы тогда застали меня врасплох, милорд.
— Зовите меня Греем, — тихо заметил он. — Продолжайте, Летти… Я застал вас врасплох, поэтому, когда стал целовать, вы принялись отвечать мне со страстью тигрицы во время первой случки. Вам хотелось большего, моя милая. — Он остановил взгляд на ее губах. — И мне кажется, что все еще хочется.
Она открыла было рот, чтобы возразить, но он накрыл губами ее губы, и она замолчала. Поцелуй был умопомрачительный, восхитительный, объединял гнев и мольбу. Грей был воплощением зрелой мужественности, он был силен и властен, от него исходил аромат сандалового дерева, который возбуждал ее. Она приказала себе думать о Лорел и о книге, которую нашла, но когда попыталась представить себе Грея со своей сестрой, у нее ничего не получилось.
Вместо этого она ощущала себя в его объятиях, и ее желание принадлежать ему было таким сильным, будто ее опоили каким-то зельем. Она еще никогда не испытывала такого страстного влечения. Казалось, что в ее тело вселилась другая женщина — грешное, бесстыжее создание, которое горело тем же желанием, какое она чувствовала в Грее.
— Я хочу тебя, — прошептал он, осыпая горячими поцелуями ее шею, — я хочу тебя, Летти, и твердо намерен заполучить тебя.
Корри повела головой из стороны в сторону, показывая, что этого не будет. Грей схватил в ладони ее голову, наклонился и поцеловал страстным, нетерпеливым поцелуем, от которого тело ее ослабло, а мысли затуманились.
Его язык, скользнув в ее рот, сплелся с ее языком, и ее руки, прижавшиеся к его груди, перестали сопротивляться.
— Грей… — шептала она, пытаясь найти в себе силы, чтобы остановить его, — мы не можем…
— Ошибаешься, Летти, можем, — сказал он, и его губы начали медленное путешествие по линии ее лица, оставляя за собой пылающую дорожку. Она даже не заметила, как он умудрился расстегнуть ее стеганый халатик, пока тот не соскользнул с ее плеч. Не прерывая поцелуя, он развязал ленточку на ночной сорочке и рискованно низко спустил ее вниз. Он проделал дорожку поцелуями по ее шее, плечу, обжигая кожу, словно ставил клеймо.
Она застонала, почувствовав, что он сдвигает мягкую хлопковую сорочку еще ниже, открывает грудь и принимается нежно посасывать губами сосок, пока он, затвердев, не превращается в тугой маленький бутончик.
— Красавица, — прошептал он, водя языком вокруг соска, — именно такой я тебя и представлял себе.
Корри задрожала, ощутив страстное желание, которое совершенно ошеломило ее. Развязав ленточку на ее косе, Грей пропустил волосы сквозь пальцы, позволив всей их тяжелой массе свободно упасть на плечи.
— Они словно огонь, — сказал он, зарываясь в волосы лицом. — Словно шелковые язычки пламени.
Он поцеловал ее в шею, и все ее тело замерло в предвкушении. Она качнулась к нему, стараясь прижаться всем телом, и даже явно рвущееся в бой его орудие ничуть ее не испугало.
Темноволосая голова Грея опять вернулась к ее груди. И когда он продолжил свои ласки, она испытала такое удовольствие, что чуть не потеряла сознание. Вторая ее грудь пульсировала, ожидая его внимания. Он, как будто догадываясь об этом, обхватил длинными пальцами ее сосок и сжал его крепче, чем она ожидала, приведя ее в состояние полного восторга.
Грей уселся на диван и усадил ее к себе на колени. Корри застонала и заерзала, почувствовав пульсацию между ногами. Одной рукой он приподнял подол ее сорочки, и рука скользнула вверх по внутренней стороне ее бедра, оставляя за собой огненную дорожку.
Внутренний голос предупредил: «Ты не можешь этого сделать. Останови его, пока не поздно».
— Нет! — воскликнула Корри, вскакивая с дивана. — Я… не могу… Господи, что же я делаю? — Она подтянула вверх ворот ночной сорочки, чтобы прикрыть грудь, и дрожащими пальцами завязала розовую ленточку.
Грей придвинулся к ней.
— Все в порядке, милая. Я не причиню тебе боли. Я всего лишь хочу заняться с тобой любовью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
